— Вчера. Дина подсказала, где тебя искать. Детка, до меня дошли новости, что ты меня не дождалась, — весёлый Алекс, мой друг, моя отдушина, опора, моя жилетка, мой платочек, мой позитив, мой человек. Я думаю, у каждого должен быть рядом такой друг, который и пендаля даст, и по головке погладит, обнимет и рассмешит, утрет слезы и скажет: "детка, выше нос".
— Да, новости не врут, — протягиваю руку с кольцами, Алекс присвистывает.
— Папа доволен?
— Обязательно.
— А ты? — его зелёные глаза внимательно рассматривают мое лицо, и мне не нужно изображать из себя влюбленную, счастливую жену человека, который уже две недели полностью погружен в свою работу. Целенаправленно или так получается, но мы с Давидом не пересекаемся больше, чем на полчаса.
Я отвоевала одну неделю для нас с Хадей, но вчера за ней приехал брат брата или кум кума, так и не поняла, кто этот мужчина, и забрал у меня малышку. Чтобы нам не разрыдаться перед каким-то дядей и ее отцом, я пообещала скорую встречу. С Хадей мне как-то легче жилось рядом с Давидом, сейчас я не представляю, огромная квартира меня пугала, ненавижу свое одиночество.
— Ты занят?
— Для тебя я всегда найду время. Прыгай, детка, в мою машину, — распахивает дверь белой "бмв", я юркаю в салон. Блин, словно в старые добрые времена, когда Алекс приезжал за мной в любой район города, забирал меня с какого-то клуба или от гостей, тащил домой или к себе.
— В наше кафе? — киваю головой. Алекс понимает, что сейчас ко мне лучше не лезть с разговорами. Мне нужно собраться с мыслями, подумать о том, о чем я старалась не думать с момента своей росписи. Три недели я жена, три недели я жена на бумаге, а по факту, Давид в работе, я предоставлена сама себе. Хадя заполняла моё время, теперь мне срочно надо чем-то заняться, чтобы не начать ждать Давида после работы. Мои мысли периодически стали сворачиваться в неприличное русло.
— Если верить твоему лицу, ты счастлива в кавычках, — официант приносит наш заказ, теперь я могу по душам поговорить с Алексом, он поймёт, он даст мне совет. Этот разговор оказывается мне нужен, я слишком долго ни с кем не разговаривала о себе. С Диной откровенничать не хочется, для нее у меня все зашибись.
— Всё получилось спонтанно, — я рассказываю, как познакомилась с Давидом, что предшествовало моему походу в клуб. Не скрыла и события до росписи.
— Тебе повезло, что его бабушка тебя приняла, считай полдела сделано. На Кавказе чтят мнение старших людей. А что ты сама испытываешь к своему мужу, кроме благодарности?
— Он хороший.
— Но при этом вы ещё не переспали, а ты тем временем на него уже запала и волей-неволей думаешь, как оказаться под ним.
— Ни о чем подобном я не думаю!
— А чего краснеешь тогда? — вот сукин сын, все подмечает, своими вопросами не в бровь, а сразу в глаз. Да, я стала ловить себя на мысли, что хочу на постоянной основе получать поцелуи, целоваться с собственным мужем мне понравилось, только вот после визита к папе, Давид ко мне прикасался по необходимости, а на мои речи лишь снисходительно улыбался, потом работа вытеснила меня и Хадю.
— Ладно, ты прав, я хочу своего мужа и не знаю, как к нему подкатить.
— Не знаешь? — ржёт и прикрывает ладонью рот. — Серьёзно?
— Ты забываешь, что он воспитан в строгой морали, я его, конечно, голым видом не шокирую, но вот морально в глазах опущусь, а мне этого не хочется.
— Оу, детка, кажется ты влипла!
— В смысле?
— Ты не только хочешь своего мужа, но и влюблена него.
— Не неси чушь собачью. Из самых близких людей, он отнёсся ко мне намного лучше, чем собственные родители. Мама обеспокоена только продажей квартиры, папа в ожидании наследника, никто не спросил, как моё самочувствие, какое у меня настроение, только Давид, уходя на работу оставляет для меня горячий кофе, горячие бутерброды, а вечером, если я на взводе, нальет бокал вина. Оставит ключи, очки на полке возле зеркала, уже зная, какая я могу быть рассеянная с этими вещами. Вроде ничего особенного, но блин это трогает. Никто так ненавязчиво обо мне не заботился.
— И ты хочешь сказать, что не влюблена? Детка, я за тобой точно так же ухаживал, максимум, что от тебя дождался — это пожизненный статус любимого друга, но никогда не слышал в твоём голосе столько теплоты.
— Я тебя умоляю, — отпиваю сок, болтая трубочкой в стакане. Ни о какой влюблённости речи нет, может быть симпатия. Впрочем, он тоже мне симпатизирует, это у нас взаимно, иначе бы мы не смогли уживаться в одной квартире, не было бы желания целоваться. И вот теперь я хочу его, как мужчину во всем смысле. Но это не любовь, скорей просто сказывается отсутствие секса.
— Я считаю, что ты вновь заблуждаешься, но убеждать не буду, рано или поздно ты сама все поймёшь.
— Хватит обо мне, расскажи, как там Америка? Как Джо?
— Он передаёт привет, ждёт, когда ты оторвешь свою задницу и прилетишь в Майами.
— Скажи, чтоб зимой ждал.