Бегу в сторону своей комнаты. Конечно, было бы прикольно увидеть лицо главы семьи, когда он обнаружит своего сына с «нечистью» в одной кровати, бабушка Тамара определенно хочет попортить настроение своей кровиночке, но…блять, тогда действительно придется выходить замуж за Давида. Шутка уже давно не шутка, пора прекращать этот балаган. Только вот вспоминаю слово «помолвка», мне становится жалко Давида, его видимо вновь хотят женить против его воли. На суке Милане что ли? Теперь примерно понимаю, почему он о первой жене не говорит, видимо не стерпелось и не слюбилось.
Маршрут моего следования меняется, наобум открываю соседнюю дверь и чуть не визжу от радости. Вот так везение. По темноволосому затылку понимаю, что это Давид. Обращаю внимание на прикроватную тумбочку. На цыпочках подхожу, вытягиваю шею, всматриваясь в листы и задерживаю дыхание. Никогда не думала, что карандашом можно достоверно изобразить человека. Давид нарисовал меня в профиль. Упрямо вздернут подбородок, ироничная улыбка на губах, вызов в глазах. Предаваться размышлениям, почему он вдруг решил марать бумагу моей персоной некогда, тяжелые шаги направляются сюда. Юркаю к Давиду, прижимаясь к его теплому телу, обнимаю за талию.
Ебушки воробушки, он не врал, говоря мне, что спит без одежды. У меня есть секунды, чтобы достоверно изобразить, чем мы занимались ночью. Возможно, я потом пожалею об этом, но стягиваю с себя футболку. Теперь с гулко стучащимся сердце жмусь к мужскому боку, опуская одеяло до пояса. Прикрываю глаза, напрягая слух. Вот открывается дверь, заходят. И тишина.
— Я ж всегда говорю правду, Рашит, — в голосе бабушки торжество. Давид шевелится, поворачивается в мою сторону. Мы одновременно открываем глаза. Ну… подыграй еще раз, спасаем же твою шкуру от очередной навязанной женитьбы.
Понимаю, что он до конца не проснулся, поэтому вряд ли осознает, что делает. Его губы накрывают мои, рука обхватывает грудь, а еще доброе утро ниже пояса. Я самозабвенно отдаю себя в поцелуе, теснее жмусь к нему. Надеюсь, все выглядит достоверно. Хотя куда еще достовернее, язык во всю переплетается с моим языком, пальцы теребят сосок, а между ног у меня становится неприлично влажно и жарко.
— Давид! — папаша шипит змеей, совсем потеряв чувство такта. Давид вздрагивает, смотрит на меня в упор, не шарахается в сторону. Его рука медленно сползает к талии и так же медленно натягивает на меня оделяло, скрываясь наши тела от посторонних глаз.
— Доброе утро, отец, — в голосе сталь, упрямое выражение лица. Ох, опять столкнутся лбами. Присаживается, опираясь на спинку кровати. Я осмеливаюсь кинуть осторожный взгляд в сторону дверей. Бабулик явно довольна, незаметно кивает мне головой. Догадалась, что я подслушивала.
— Ты ж говорил, что это шутка!
— Я передумал, — обнимает меня за плечи одной рукой. — Любовь.
— Любовь? Какая любовь? Вы едва друг друга знаете!
— В процессе совместного житья в браке узнаем по полной программе друг друга.
— Ты… — отец Давид хватает ртом воздух, краснея на глазах. Я с беспокойством смотрю на холодное лицо своего «жениха». Ему не страшно, что папашу может сразить удар?
— Он ругается? — с опаской смотрю на разразившегося потоком непонятной мне речи Рашита как его там.
— Он нас благословляет, — со смешком раздаётся голос возле ушка. Чуть поворачиваю голову, и его губы на уровне моих глаз. А целуется он очень даже хорошо, мне нравится и повторить не против.
— Ничего иного не остаётся, как официально объявить о помолвке, — доносится до меня ликующий голос бабусика. — Всё знают, что в доме посторонняя девушка, а слухи о её похищении дошли сегодня и до нас.
— Делайте, что хотите! — цедит сквозь зубы отец Давида, махнув на нас рукой, уходит. Бабушка Тамара подмигивает, закрывает дверь спальни Давида. Мы неподвижно лежим в кровати, прислушиваемся. Убедившись, что никто врываться не собирается с повторной проверкой, поспешно в едином порыве отодвигаемся.
— Что это все значит? — Давид в бешенстве, его хладнокровие видимо для папы, на меня сейчас обрушивается поток безмолвной ярости. Резко садится ко мне спиной, я поспешно тянусь за своей футболкой. Ух, так более прилично и безопасно, ничего, что кожу груди покалывает.
— Шкуру твою спасают от женитьбы! — скрещиваю руки на груди, не отказывая себе в удовольствии разглядывания мускулистой спины мужчины, спортивки успел натянуть.
— Что? — сводит брови, — Мы только что «официально» объявили о помолвке моему отцу!
— Ты ж вроде сам хотел на мне жениться! Забыл уже?
— Ты не горела желанием!
— Глядя на тебя, видимо зря поспешила!
— Говори четче!
— Отец тебе подобрал невесту и это, к слову, не я!
— Он подбирает мне невесту каждый месяц с тех пор, как я развелся.
— То есть ты не в шоке?
— Нет, конечно, — трет глаз, раздраженно берет свою футболку, натягивает ее.
— Я не понимаю… — что за хрень тут получается? Что я тогда услышала?
— Уже сам ничего не понимаю, — угрюмо меня разглядывает. — Я планировал завтра тебя отвезти в Сочи, не появляться дома пару месяцев, как раз работы много. За это время родные должны были забыть о тебе.