Призрак киллера: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Рука Алексея Борисовича поползла вниз по телу Щелкунчика, а сам он прижался лицом к спине своего гостя и шумно задышал, видимо, уже не в силах унять охватившую его страсть…

«О боже! — подумал Щелкунчик с ужасом и отвращением. — Сейчас я не выдержу… Какой кошмар, никогда бы не подумал…»

— Нет, — сказал он, осторожно освобождаясь из объятий молодого человека. — Давай сначала выпьем чего-нибудь… Кофе, например…

— Виски и джин в холодильнике, — сказал в ответ разочарованным голосом Кисляков, неохотно выпуская Щелкунчика из своих объятий. Потом он словно что-то придумал и, радостно загоревшись, сказал: — Ты пока иди на кухню, выпей чего-нибудь, а я сейчас… Ты подожди меня, пожалуйста…

Он исчез в другой комнате, а Щелкунчик направился на кухню, где действительно достал из холодильника виски. Бутылка была большая, литровая. Щелкунчик задумчиво рассмотрел этикетку. Канадский «Черный бархат» — дорогая штука… Пить он не стал — только прополоскал рот и выплюнул в раковину. Пить во время «дела» нельзя ни капли, это давно известно.

Потом открыл кухонный стол, пошарил там, вытащил несколько ножей. Были тут два коротких и один длинный, для резки мяса.

Этот подойдет, тем более что у него пластмассовая рукоятка. Такую достаточно легко протереть тряпочкой, платком, и все — никаких отпечатков пальцев… А что нож столовый — это ерунда, Щелкунчик прекрасно знал, что, если ударить куда нужно, эффект будет такой же, как при финке…

Он с самого начала решил не использовать пистолет и даже не брать его с собой. К чему? Ситуация так проста, пистолет стоит поберечь для более сложных случаев…

«Бедный парень, — опять с сожалением и недоумением покачал головой Щелкунчик. — Не знаю уж, чем он так провинился, что его потребовали убрать, но то, что он несчастный человек — это точно. Бедняга, он прожил плохую жизнь… Стихи читает, образованный человек, а надо же — какое извращение ему послано. Все исковеркано. Нет, прав был подполковник Михеев — несчастные они, это точно…»

Он взял нож так, чтобы сразу он был незаметен, и вернулся в комнату. Собственно, теперь можно было уже не таиться, все было сделано. Он уже проник в квартиру, они тут одни, вдвоем, никто не помешает. Теперь нужно действовать быстро.

Все сделать и уйти. И его тут никогда не было. И вообще не было в природе такого человека — в джинсовой куртке, в белых нелепых брючках, с длинными волосами. Он никогда не существовал и уж подавно не заходил ни в какое кафе и не уходил оттуда с гражданином Кисляковым… Ничего этого не было.

— Ну, как тебе? — послышался голос сзади, и Щелкунчик, резко обернувшись, чуть не поперхнулся…

Алексей Борисович за это время успел переодеться. Да как! Он стоял в дверях соседней комнаты, стыдливо, как девушка, потупясь… На нем была женская шелковая блузка с большим бантом, прикрывавшим отсутствие груди, и коротенькая мини-юбка, оставлявшая обнаженными ноги до самых ляжек. На ногах были чулки с длинными тонкими пажами, причем надеты они были так, что короткая юбочка делала все это открытым. Насколько Щелкунчик мог судить по виденным им западным фильмам, так наряжаются проститутки в ночных клубах — соблазнительно и вызывающе…

Лицо Алексея Борисовича тоже изменилось — теперь на него был положен килограмм косметики. Ярко накрашенные губы кривились в сладострастной улыбке, глаза были намазаны тушью и широко подведены. На щеках были румяна, придававшие ему вид куклы.

Совершенно непристойная картина! Улыбка напомаженных губ была тонкая, стыдливая и от этого казалась дьявольской, сатанинской.

Что-то отверженное богом было в этой жуткой картине. Наверное, таков был сюрприз, который Алексей Борисович любовно готовил для своих партнеров. Видимо, все это, что придавало ему сходство с шлюхой, должно было действовать возбуждающе…

«Как хорошо, что он это сделал, — подумал смятенно Щелкунчик. — Теперь мне будет легче «разобраться» с ним… На самом деле, раньше, до этого появления я ощущал какую-то неловкость».

И правда, только сейчас Щелкунчик понял, что был в смущении все это время. Он готовился убить Кислякова, как ему и было поручено, но на самом деле вовсе не хотел этого. Ему было стыдно и неловко убивать этого несчастного человека. Он же совершенно безобиден, безоружен… Убить такого для Щелкунчика было позорно — все равно что зарезать невинное животное.

Каждый раз, когда Щелкунчик шел на «задание», он тешил себя мыслью, что вступает в поединок с противником. Пусть это своеобразный поединок, но все же не простое душегубство. «Клиентами» Щелкунчика бывали люди строгие, вооруженные, охраняемые, которые всегда были настороже, были агрессивны… А он должен был каким-то образом все же убить каждого из них.

Это было единоборство. Тут требовались хитрость, ум и недюжинное мужество. Одним словом, Щелкунчик всегда чувствовал себя солдатом, который рискует жизнью и должен выйти победителем…

Так оно всегда и бывало — он действительно рисковал жизнью, привык к этому, а теперь был растерян…

Убить безоружного, не подозревающего ни о чем человека? Это позорно для солдата… Это бесчестье. Убить несчастного интеллигентного педераста — это не заслуга, тут нечем гордиться и не за что себя уважать.

Теперь, после того как Алексей Борисович переоделся в шлюху, в этом смысле, в смысле расстановки сил, ничего не изменилось. Все равно это выглядело для Щелкунчика как личное бесчестье. Но он увидел облик будущей жертвы и узрел в стоящем перед ним человеке что-то сатанинское, вызов богу… А Щелкунчик, как солдат, не мог терпеть ненормальность, неестественность, он испытывал потребность уничтожить непонятное, неразумное, нелогичное… Это военная логика.

Теперь Щелкунчику стало легче, он перестал испытывать угрызения совести. Прикончить эту размалеванную куклу было гораздо легче, чем убить невинного, слабого человека. Алексей Борисович Кисляков вдруг в одно мгновение перестал быть для Щелкунчика человеком. Он стал наваждением, фантомом, химерой…

— Я тебе нравлюсь? — спросил молодой человек, приближаясь к Щелкунчику развратной походкой, характерно, как проститутка, покачивая бедрами… Он поднял глаза с накрашенными ресницами, и его глаза плотоядно сверкнули: — Ты хочешь меня, дорогой?

Он протянул открытую блузкой с коротким рукавом руку, она была тонкая и белая. Она тянулась к Щелкунчику, ища ласки и удовлетворения похоти… Все, теперь оставалось несколько мгновений, так что надо было потерпеть.

— Хочу, — ответил Щелкунчик и, притянув к себе Алексея Борисовича, внезапно мягко, но решительно повернул его спиной к себе, как бы играя. — Хочу, — повторил он негромко. В комнате стояла тишина, свет от торшера был мягким, а кремовые шторы придавали всему ощущение уюта и безопасности. Настоящее гнездышко…

Нож вошел как по маслу. Щелкунчик воткнул его острым концом рядом с ухом жертвы и, быстро, крепко нажав, полоснул по горлу к другому уху…

Он развернул Алексея Борисовича к себе спиной, потому что знал — крови будет много, он не хотел оказаться залитым ею.

Послышался характерный звук, который Щелкунчику был уже хорошо знаком, — бульканье и подсасывание. Как будто спускала автомобильная шина. Это со свистом входил и выходил воздух через разрезанное горло, а булькающая струя крови толчками изливалась на грудь жертвы.