Он рассказал о том, что произошло с ним в лифте, и об Алис, которой удалось сбежать.
— За Нину не беспокойтесь, — сказал Яков. — Ее уже нет в зале, она неподалеку и ее охраняют. А насчет этой Алис мы подумаем. Хорошо, что вы рассказали.
— Я смогу потом увидеть Нину? — спросил Щелкунчик, и Яков кивнул неопределенно:
— Это будет зависеть от того, о чем мы с вами сможем договориться. Давайте приступим.
Речь шла о той самой бумаге, которую подписали между собой банк «Солнечный» и компания «Санрайз».
— Если бы мы имели на руках эту бумагу, — сказал Яков Бекбулатович, — то могли доказать незаконность всей сделки по комбинату в Синегорье. Результаты аукциона были бы аннулированы и назначены новые торги. А что касается банка «Солнечный», то он бы вообще сошел, как говорится, со сцены. Скорее всего его просто закроют, а руководство будет спасаться бегством, куда глаза глядят.
— Компанию «Санрайз» тоже будут ждать большие неприятности, — вставил долговязый, который хоть и был обижен на резкость Щелкунчика, все же не смог равнодушно сидеть. — Если их не закроют там, в Европе, то уж, во всяком случае, скандал будет огромным. Жуликов нигде не любят.
— Но все это при том условии, что у нас в руках будет та самая бумага, — закончил свою мысль Яков Бекбулатович. Он держался спокойно и уверенно, но Щелкунчик заметил, что его короткие пухлые руки все время находятся в движении. Они беспрестанно беспорядочно шарили по столу, как будто пальцы рук были слепыми… Руки двигались то вправо, то влево, это было хаотическое движение, и пальцы обеих рук все время натыкались друг на друга, как будто десяток слепцов без провожатых метались по площади… — Нам нужна эта бумага, — закончил Яков Бекбулатович решительно и исподлобья взглянул на Щелкунчика. — Вы согласны раздобыть нам ее?
— Только не копию, а подлинник, — уточнил долговязый.
— Копий скорее всего нет, — вмешался тот, что был в роговых очках.
— Я имею в виду, что он может снять копию с той бумаги сам, — кивнул долговязый на Щелкунчика. — Так вот, нам нужен подлинник, который можно предъявить в Верховном суде.
— Мы знаем вас как энергичного человека, — сказал Яков Бекбулатович. — И подумали, что вы могли бы сделать для нас это дело. А за ценой мы, как вы понимаете, не постоим.
— Об этом отдельно, — торопливо заметил долговязый…
— Это все? — спросил Щелкунчик. — Вы изложили мне ваше дело? Это и есть ваше предложение ко мне?
Мужчины кивнули и тревожно переглянулись.
— Мне нужно подумать, — заявил Щелкунчик. — Это так не решается. Я никогда не занимался такими вещами, ничего в этом не понимаю…
— Вы собираетесь долго думать? — осведомился Яков Бекбулатович и добавил раздраженно: — Насколько я понимаю, тут особенно нечего думать… Что вы, никогда не получали заказов?
— Он ломается, чтобы цену набить, — вставил долговязый, который теперь уже прочно занял позицию недоброжелателя Щелкунчика.
— У вас тут есть раковина? — осведомился Щелкунчик спокойно, не вступая в перепалку. — Или туалет?
— Так кому из нас нужно покакать? — ехидно влез долговязый. Но Щелкунчик уже увидел дверь в другом конце комнаты, на которой был нарисован ночной горшок.
Он взял предложенный ему стакан с виски, потом придвинул к себе бутылку с надписью на английском языке и долил стакан до половины. После этого взял стакан и пошел в туалет.
Тут было даже еще шикарнее, чем в туалете на третьем этаже, где он недавно приводил себя в порядок. Кафель на стенах был ярко-розовым, как и вся сантехника, исключая лишь металлические детали, которые были хромированными. Ну, прямо совсем как в телерекламе… Щелкунчик встал над раковиной и принялся полоскать рот виски. В нескольких местах стало жечь, это было признаком того, что во рту ранки. Особенно заболело там, где был сломан и выбит зуб.
Щелкунчик ощерился перед зеркалом и разглядел себя. Красавец, что и говорить! Нос распух и стал синюшного цвета. Теперь должен пройти день, а то и два, пока нос не примет нормальный вид.
А что касается зуба, то у него не стало уже двух зубов на видном месте — теперь он вдвойне Щелкунчик, как сказала бы Полина… Интересно, как они добрались до места — Надя с детьми? Надо им позвонить туда, к Андрису на хутор…
Прополоскав рот и продезинфицировав его таким образом, Щелкунчик вновь вышел к своим новым знакомым. Те о чем-то говорили, но при появлении Щелкунчика резко смолкли.
— У меня к вам несколько вопросов, — сказал Щелкунчик. — А именно — три. Три вопроса.
— Прямо Сфинкс какой-то, — фыркнул Яков Бекбулатович и пожал плечами. — А из нас делает Эдипа… Подумайте, три вопроса у него…
Щелкунчик не знал, кто такой Эдип и что за вопросы задал ему Сфинкс, но в словах и в тоне Якова Бекбулатовича не обнаружил недоброжелательства, так что не обратил на них внимания.
— Во-первых, — сказал он, усаживаясь обратно на диван, — кто вы такие? Во-вторых, зачем вам нужна эта бумага? Ну, докажете вы незаконность сделки… Вам какая от этого польза? Это второй вопрос. Пожалуйста, я бы хотел получить ответы, потому что больше я не согласен сотрудничать с кем бы то ни было, не зная про них ничего.
Мужчины помолчали, переглянулись.