Туристы икс: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Жив парень, но пульс слабый. Странно! Тепленький такой, будто лежит всего пять минут. Замерзнуть уже должен был. Переохладиться. Странно. Очень странно. На моем веку такого еще не встречалось. И запаха алкоголя нет. Трезвый. Уж точно лежит здесь не по своей воле, — сделала вывод Светлана Сергеевна и приступила к детальному осмотру больного, комментируя результаты осмотра опять же для Анатолия: — Видимых повреждений на голове нет… Тома, помоги расстегнуть куртку!.. Так, что у нас там? О-хо-хо! Сломано, по всей видимости, несколько ребер и сплошной кровоподтек в области живота… Возможно внутреннее кровотечение… сказать точно нельзя… Да, досталось парню, били на совесть. Кому ж он так насолил? Совсем еще молодой… Руки — ноги, кажись целые…

Светлана Сергеевна раскрыла походный металлический чемоданчик, несколько секунд поколдовала и через штаны воткнула в ягодичную мышцу парня иглу шприца.

— Держись, парень. Тебе ведь еще жить, да жить, — обратилась Светлана Сергеевна к парню, понимая, что тот не слышит ее, так как находится в бессознательном состоянии, а затем уже обратилась к своим помощникам: — Тома, Анатолий, грузите парня в носилки и в машину, да поживей!

«Санитарка», как и сотни других подобных машин, из средств для оказания помощи и спасения кроме выдвижных носилок другого оборудования не имела, несмотря на десятки предписывающих инструкций и приказов министра.

«Это только в кино показывают кареты скорой помощи, оснащенные современной медицинской техникой, реанимационными комплексами! А к нам приходят списанные с Края машины, в которых нет ничегошеньки! Хорошо хоть рации поставили», — Светлана Сергеевна в очередной раз в сердцах посетовала на просто ужасное обеспечение медицинских учреждений и станций скорой помощи в провинции. Немного подумав, она решительно направилась к машине, словно пошла на прием к министру здравоохранения. Взяв в руки рацию, не задумываясь о последствиях, произнесла:

— Центральная! Ответьте Алтайску! — Алтайск находился в 20 километрах от Барнаула и в самых тяжелых случаях больных на «скорой», минуя Алтайск, допускалось увозить в Краевую больницу, а то и в Первую городскую. — «Кто ж его так? И за что? Молоденький такой! Если и выживет, не остался бы калекой. Какое горе родителям, — думала Светлана Сергеевна, ожидая ответ от диспетчера, но видно в это время и там спали. — Хорошо, что у меня девка. А то вон у Семеновны сына в цинковом гробу привезли из Афганистана, а у нас и здесь на улице убивают…»

Получив указание диспетчера о направлении больного в Краевую больницу, машина скорой помощи с включенной «мигалкой» устремилась по бетонной трассе в Барнаул.

«В Краевой у парня шансов будет поболее. У них и хирурги лучше, да и оборудование и лекарства есть. А у нас лет двадцать ничего не обновлялось». — Светлана Сергеевна посмотрела на Анатолия, который, как гонщик на соревнованиях, лихо, с азартом управлял автомобилем. Стрелка на спидометре старенького Уаза поднялась выше отметки в сто километров.

— Анатолий, с таким лихачеством больного можем и не довести, — спокойным голосом человека, повидавшего много на своем веку, не содержащим ноток упрека, а скорее, чтобы поддержать разговор, произнесла Светлана Сергеевна. Она дежурила с Анатолием уже с десяток раз и сделала вывод, что он классный водитель, хоть и молодой, и волноваться за безопасность при езде не стоит.

На станции скорой помощи в общей сложности работало девять водителей на трех «санитарках» и «Волге-универсале». Анатолий отличался от других водителей не только быстрой, смелой и уверенной ездой, но и человеческими качествами: добротой и сердечностью. В перевозимых больных он видел, прежде всего, людей, конкретного человека, и проявлял внимание, иногда излишнее. Чего нельзя было сказать о других водителях, для многих из которых больные являлись просто очередным одушевленным грузом, за доставку которого платили деньги.

— Светлана Сергеевна, это же не Афган! Ни крутых тебе поворотов. Ни перевалов. Ни булыжников или еще чего на дорогах нет. Да и трасса сухая, и машин почти нет. — Анатолий посмотрел в левое зеркало заднего вида, в котором отсвечивались фары следовавшего за ними автомобиля. — Не переживайте, Светлана Сергеевна. Доставлю в лучшем виде. Светлана Сергеевна. — Анатолий на мгновение оторвал взгляд от дороги на врача. — А парень выживет?

— А, ты, сам как думаешь?

— Думаю, должен! Видно спортсмен: крепкий, сбитый. Такой должен бороться за жизнь. В армии еще, наверное, не служил. А погибать на гражданке глупо.

— А в Афганистане погибать не глупо? — удивилась Светлана Сергеевна.

— Там, нет! — нахмурил брови Анатолий. — Там, конечно, родину свою не защищаешь. Но именно от тебя зависит жизнь твоих товарищей, а от них — твоя! А это важно! Там начинаешь по-настоящему ценить и любить жизнь. Понимать, что такое мужская дружба, про которую в книжках пишут… — Анатолий, не закончив начатую мысль, подытожил: — А здесь, на гражданке, Светлана Сергеевна, на очень многое начинаешь смотреть другими глазами, иначе, я бы сказал. — Анатолий замолчал, погрузился в свои мысли, вспомнив Афган, своих боевых друзей и товарищей.

Светлана Сергеевна не стала тревожить его расспросами, так как видела, что Анатолий вспомнил про войну.

«Хороший парень, вот бы моей Леночке такого пар… мужа! — подумала вдруг Светлана Сергеевна. — И что это мне раньше в голову такая мысль не приходила?» — мысленно покорила себя.

Леночка, единственная дочь Светланы Сергеевны, в этом году оканчивала среднюю школу N 3. И Светлана Сергеевна все чаще стала задумываться о том, как лучше устроить жизнь дочери. Жили они вдвоем в большом деревянном брусовом доме, и на их женские плечи ложилась вся работа, в том числе и мужская по содержанию дома, огорода, подсобного хозяйства. Муж у Светланы Сергеевны умер шесть лет назад от передозировки алкоголя. Долю вины в смерти мужа Светлана Сергеевна чувствовала на себе, правда об этом никому не говорила.

Как и большинство других работающих граждан, Светлана Сергеевна носила с работы все, что можно унести хоть с какой-то пользой для себя, семьи, дома. Имея доступ к спиртосодержащим средствам, она носила домой чистый медицинский спирт.

За спирт привозили дрова и уголь. Кололи, таскали и складывали дрова. Капали картошку. Чистили снег. Чинили крышу. Тащили с совхозной фермы ворованный комбикорм для свиней. Много чего делали, всего и не перечесть. Спирт, самогон и водка из покон веков в Сибири являлись самой крепкой, ходовой и надежной валютой.

Однажды Валентин Валерьевич, муж Светланы Сергеевны, царство ему небесное, откопал две трехлитровые банки со спиртом, спрятанные супругой на «черный» день в подполье на глубине никак не меньше чем в полметра. Недолго думая, Валентин Валерьевич устроил себе последний праздник в жизни: за ночь, пока жена дежурила, а дочь спала в детской, он выпил полтора литра чистого медицинского спирта, запивая лишь огуречным рассолом. Не тревожившее никогда ранее сердце не выдержало ударной дозы этилового спирта и остановилось. К приходу жены с работы Валентин Валерьевич отошел в мир иной легкой и быстрой смертью.

«Надо обязательно познакомить Анатолия с моей девочкой, с моей доченькой, с Леночкой. А там, глядишь, что-нибудь, да и получится, — мечтала Светлана Сергеевна, искоса поглядывая на Анатолия. — В выходной, совместное дежурство, заедем, как бы невзначай домой. Я попрошу Анатолия лампочки поменять или утюг сгоревший посмотреть. А там и отобедать позову домашней еды. Не столовской какой. Леночка у меня на все руки мастерица. Ну, уж очень вкусно готовит. Как не крути, а самый проверенный и быстрый путь к сердцу голодного мужчины лежит через его желудок. Не считая, конечно, того, что ниже желудка в штанах у мужика. Но Леночке пока рано про это думать. Пусть присмотрятся. Приглядятся друг к другу голубки. Притрутся. А там уж можно и двоих оставить. Поди разберется, что с девкой то делать надо наедине. А так пропадет парень. Ой, пропадет. Пытается за нашей Ольгой ухаживать. Да какой нашей! Без года неделю не работает, а переспала со всеми врачами. Анатолий, наверное, только с ней и не спал по той причине, что не врач. Ольга, конечно, смазливая на мордашку и все при ней есть. Но она б…ь конченная. А хорошие мужики — они ж, как котята слепые. Ничего совсем не видят. Втемяшат себе, что в голову, то и мерещится. Принцессу от б…и отличить не могут… Они — хорошие то мужики, как дети малые. Обычно на б…ях и женятся. Или б…и их на себе женят. А эта, простигосподи, если захочет, то в раз на себе поженит. Почитай самого порядочного и молодого в больнице. Такая потаскушка осчастливит на миг, а затем сделает несчастным на всю жизнь. Да еще в придачу рогами наградит. Нет, надо срочно принимать меры! Откладывать нельзя! — твердо решила Светлана Сергеевна, мысленно представив Анатолия своим зятем. — Ой, хороший будет зятек! И Ленка при мне останется! И в доме мужик появится. А Ленку в техникум пристроим, на бухгалтера. Там директором Семеныч работает, не откажет по старой дружбе. Нечего по чужим городам шляться девке, пусть при муже и при мне будет».

Строя планы для дочери под горячую руку Светланы Сергеевны попала санитарка Ольга. Нельзя сказать, что Светлана Сергеевна ненавидела Ольгу. Нет, ничего личного к ней у нее не было. А планы в отношении Анатолия и своей дочери у нее появились только что. Да и планами их еще нельзя было назвать, так мысли не вслух.

Ольге было только двадцать три. Была она красивая, самостоятельная, без детей, независимая от родителей, со своей собственной благоустроенной квартирой, в которой и печь топить не надо, и горячую ванну почитай каждый день принимать можно. И комплексы у нее по поводу взаимоотношений мужчин и женщин отсутствовали. А по мнению Светланы Сергеевны, то вместе с комплексами отсутствовала и совесть. Мужики, не только больничные, а самые уважаемые в Алтайске липли к Ольге, как мухи на лакомый кусок меда.

Светлане Сергеевне же в этом году исполнилось сорок. Для своих сорока она была красивой женщиной с достойными внимания мужчин формами и размерами. Кажется, и комплексы ее тоже особо не мучили: краткотечный ночной роман с женатым дежурным хирургом или реаниматологом без взаимных притязаний и обязательств никак не смущал моральный облик советского врача и коммуниста. Но она прекрасно понимала, что соперничать с Ольгой не может. И даже не с Ольгой, а с годами. Со временем никак не поспоришь. Молодость есть молодость. Молодость всегда прекрасна! А Ольга была и молода и красива.

Светлана Сергеевна была достаточно неглупой женщиной, чтобы этого не понимать, но ничего поделать с собой не могла. Она вполне искренне считала, что лишь немножко завидует Ольге, прежде всего ее девичьей свежести, ее совсем еще юному возрасту, ее… ее…

Всем, за исключением самих женщин, давно известно, что женской зависти маленькой не бывает. Она — зависть или есть или нет. И третьего не дано. Хоть тресни, хоть лопни. А если уж зависть есть, то рано или поздно она неизменно вылезет наружу, как гнойник или чирей. А, налившись, созревши, обязательно лопнет, вылив омерзительную гнойную массу на соперницу и смердящий запах на окружающих. Можно в этом не сомневаться.

Анатолий за шестнадцать проведенных месяцев в Афганистане стал значительно наблюдательней, осторожней, внимательней, чем обычные обыватели, живущие на гражданке, не нюхавшие запах пороха и смерти, не ощущавшие постоянного присутствия «дамы с косой» где-то рядом: за спиной или сбоку, за перевалом или в детской игрушке, брошенной на дороге.

В армию Анатолий уходил после окончания училища — СПТУ-51. В училище Анатолий получил две профессии: водителя категории «В», «С» и механика, а также аттестат о среднем образовании. Именно наличие водительских прав способствовало попаданию в воинскую часть, в которой он служил. По окончании учебки ему присвоили звание сержант и отправили выполнять интернациональный долг за пределы необъятной родины.

В Афганистане Анатолий сразу попал в распоряжение штаба дивизии, где его уже ждало назначение водителем в разведроту капитана Скворцова Сергея Сергеевича. Скворцов сам выбрал Анатолия из вновь прибывшей партии, просмотрев личные дела всех солдат, имевших водительские удостоверения.