Ферзюбрь торжественно кивнул:
— Чего ты хочешь, человек?
— У тебя вроде имеется Браслет Покорности: подчиняет любого, на кого он надет.
— Вроде имеется… — подтвердил орк. — Но его я никому не отдам. Даже тебе.
— А взаймы?
Ферзюбрь задумчиво потёр клык. Выглядело это жутко, если вспомнить, что он — непись. Ну как их сделали такими умными?! Саморазвивающаяся система, новый уровень машинного обучения… Раньше игровой ИИ уступал классическому, а теперь — наоборот.
Я вдруг осознал, что устроил сегодня локальный кризис: временно вывел из игры Цолфи — непись с астрономическим бюджетом и сверхразвитым интеллектом. Именно «временно», потому что её вернут: держу пари, админы «Фреи» уже этим занялись. Не знаю, что они предпримут (может, переведут Ферзюбря на прямое управление, дабы тот отпустил пленённую гарпию), но Цолфи они не потеряют. И сделают так, чтобы мою выходку никто не смог повторить.
А это означало, что свой план я должен срочно осуществлять — ведь он основывался на гарпии; мне нужно действовать, пока та у Ферзюбря. В плену ей томиться двенадцать часов — срок невмешательства админов в нестандартную ситуацию, не препятствующую игровому процессу, — но затем они вмешаются. А двенадцать часов истекут завтра… Минут через десять после полудня.
— Если ты хочешь меня наградить, — размеренно произнёс я, — то надень на Цолфи Браслет Покорности и отдай ей три приказа.
— Что за приказы? — спросил Ферзюбрь.
— Первое: завтра в полдень она должна быть у Южной площади. Браслет заставит её к тебе вернуться, и делай с ней потом, что хочешь, — но с двенадцати ноль–ноль до десяти минут первого она мне нужна. Пускай ждёт в проулке между цирюльней и таверной.
Ферзюбрь не ответил — лишь вновь потёр клык. Я продолжал:
— Второе: как только я ей прикажу, она должна будет поднять меня и лететь, куда мне надо.
— Не выйдет, — перебил Ферзюбрь, — ты для неё слишком тяжёлый.
— У меня есть зелье против ранений, пригодное для человеческой расы. Знаешь, как оно действует на гарпий?
— Делает их сильнее, — мрачно бросил Ферзюбрь.
Я кивнул и закончил:
— Третье: она не вправе навредить мне и по моему приказу должна будет приземлиться. Это всё.
Орк с минуту молчал. Мне пришлось себе напомнить, что он — всего лишь программа. Умная, навороченная, — но программа.
— Ты хочешь украсть яблоко, — сказал наконец Ферзюбрь.
— Хочу, — признал я.
— Плохая идея, — орк угрожающе на меня глянул. — Мои дела идут в гору, пока в Эргендсе спокойно, а спокойно тут до тех пор, пока есть яблоко. Не будет яблока — уйдут и те, кто охраняет столицу: кентавры, минотавры, огры… Нет, мне это ни к чему.
— А ты смотри шире, — посоветовал я. — Кто ты сейчас — процветающий гангстер? А кем ты будешь, если Эргендс лишится внешней защиты? Чтобы уберечь город, властям понадобятся люди… или орки. И ты предложишь свои услуги — под тобой ведь все шайки, что орудуют в горах и грабят торговые караваны. Чем не солдаты?
Ферзюбрь с сомнением возразил:
— Нет, король не пойдёт на такое — не станет он с орками якшаться…
— Станет, если не будет выбора, — а его и не будет. Все рекруты служат в приграничных районах. Отозвать их оттуда? Соседи только спасибо скажут. Месяца не пройдёт, как какой–нибудь хан вспомнит былые обиды.
Я умолк, наблюдая за реакцией орка: он неведомым для меня образом размышлял. Оценивал политическую ситуацию «Фреи», где неписи–правители интригуют, неписи–рекруты идут на смерть, а неписи–бандиты грабят неписей–купцов. Они не столь умные, как Ферзюбрь, — но даже Цолфи и его хватит, чтобы сказать: революция в развитии энписи уже случилась. Слава богу, для них «Фрея» — единственно реальный мир, и если мне вздумается обсудить с Окто наводнение в Перу, он «зависнет» — будет просто молчать… Потому что не знает, что такое «Перу» (точнее, об этом не знает искин, управляющий его поведением). Но всегда ли он будет об этом не знать?.. Может, правы паникёры, считающие, что энписи через годик–другой станут свободно гулять по ВИРТУСу, влияя через Сеть на реал, — а значит, людям пора бить тревогу?..
Отогнав эту мысль, я добавил:
— От тебя будет зависеть безопасность столицы: ты из бандита превратишься в почётного гражданина, вхожего во дворец. Разве это не заманчиво?
Взгляд Ферзюбря изменился — в нём возник интерес. Но вслух он сказал: