Между честью и истиной: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   Да Онгай нажал отбой, не прощаясь. Говорить тут было не с кем.

   Утро первого мая сюрпризов не принесло. Люди ожидаемо подходили к Большому дому на Литейном, клали у входа мягкие игрушки и рисунки надоевших всем за эти дни ежиков. Дейвин сидел на подоконнике, крутил на блюдце чашечку с кофе и смотрел, как на пустой стоянке на углу Захарьевской и Литейного скапливается все больше народу. Машины коллеги убрали загодя. По его оценкам, перед зданием собралось не меньше тысячи человек, они уже начинали перекрывать проспект. Место для тинга было откровенно неудобное, и, похоже, люди это понимали. За дальнейшим развитием событий граф да Айгит следил по докладам коллег, сопровождавших протестующих, и по Народным новостям, чьи корреспонденты предпочли освещать акцию оппозиции, а не городской фестиваль садоводов.

   Сперва гуляющие заполнили Литейный, блокировав движение транспорта, потом повернули на улицу Пестеля и дошли до набережной Фонтанки, намереваясь все же провести свой митинг на Марсовом поле. Однако им не повезло: Пантелеймоновский мост был наглухо перекрыт местными силами правопорядка, и людям пришлось свернуть на набережную, слишком узкую для такой толпы, тем более что все это время к протестующим подходили и присоединялись их друзья. На маленькой площади напротив сгоревшего цирка они устроили настоящий митинг, найдя где-то три бочки и с десяток тарных ящиков и собрав из них подобие трибуны. Мост Белинского тоже перекрыли. Смена блокпоста ветконтроля на той стороне моста изо всех сил делала вид, что их тут нет, чтобы не спровоцировать протестующих. Гвардейцы оцепления слушали тезисы митингующих и, как положено на тинге, задавали вопросы, к ужасу коллег Дейвина с Литейного, которые даже вообразить такое непотребство не могли до сего дня.

   На этой площади имперской администрации вспомнили все, начиная с самого первого дня Вторжения. И Эрмитаж, и цирк, и пропавших девочек на Алых Парусах, и охоту маркиза да Шайни в зубровнике, и молодежь, не вернувшуюся домой со стрелки Васильевского острова, и арест Алисы, судьба которой так и оставалась неизвестной, и расстрелы лета двадцать четвертого, и бежавших из края ученых, и экономические санкции. Дейвин слушал и читал доклады, прикидывал, как быстро он сам, граф да Айгит, станет должен отвечать своим людям на эти же вопросы, и только вздыхал от открывающихся перспектив.

   Устав стоять на одном месте, митингующие, видимо, для себя что-то решили и продолжили движение. Их число с начала акции увеличилось, по оценкам коллег, раз в пять или шесть, и люди продолжали подходить. Прорвать оцепление на мосту Белинского было просто, тем более что гвардейцы получили приказ ни в коем случае не допускать стычек и не давать людям повредить друг другу. А дальше маршрутом, который коллеги предположили сразу, протестующие вышли на главный проспект города и, вдоволь повыясняв отношения с попавшимися им по дороге садоводами и огородниками, дошли в итоге до Исаакиевской площади и продолжили свою акцию там. Разошлись они только с наступлением темноты. Начальник полиции к тому времени успел сорвать голос, напоминая, что до белых ночей еще месяц и что оборотни все-таки проснулись. Ни каких-нибудь некромантов, ни их влияния за весь день Дейвин так и не заметил.

   Слушая доклады об обстановке в городе, вернувшийся Димитри постоянно вспоминал сопровожденный смешком издевательский комментарий Полины Бауэр в ответ на его краткое описание происходящего в городе: "Мои друзья? Да это они еще даже не начинали".

   Ранним утром следующего дня они, похоже, решили начать. К зданию на Литейном принесли портреты казненных некромантов и расставили на противоположной стороне улицы, перед портретами стали зажигать свечи. Это было уже совершенно не смешно. Димитри решил, что с него достаточно. Он вошел к достопочтенному без доклада, не заметив охрану, и, смахнув секретаря плечом, не спеша прикрыл дверь:

   - Вейлин, прими мои поздравления, твоя политика наконец принесла достаточно убедительные плоды, теперь иди и собери их. И заодно объясни горожанам, каких именно благ вы им желали и от чего пытались уберечь.

   Достопочтенный сделал неопределенный отрицательный жест, окончательно выбивший князя из равновесия:

   - Что значит - не хочешь? Тогда вызывай дознавателя Святой стражи. Я предупреждал тебя, что сделаю это, помнишь? Теперь я хочу видеть здесь Хайшен из замка Белых Магнолий. Нет, ты вызовешь ее сам. И скажешь, что этого потребовал я. - Князь развернулся было к двери, но заговорил снова. - И передай ей, что без нее я тут больше пальцем не шевельну.

   Вейлин кивнул, Димитри, сделав шаг к выходу, опять развернулся к достопочтенному:

   - И никакие твои рекомендации до окончания расследования больше не приму, если только она мне их не подтвердит.

   Закрывая за собой дверь, он с удовольствием услышал судорожный хриплый вдох Вейлина.

   Хайшен вышла из портала через три часа - как была, вероятно, когда ее застал вызов, в серебристо-белом платье с вышитым цветком магнолии, символом ее монастыря, с забранными в пучок волосами цвета меда, с кольцом Академии на руке и цепью настоятельницы на груди. Она прошла от Источника прямо в кабинет Димитри. Князь стоял в эркере кабинета лицом к окну и смотрел на воду Ладоги. Женщина подошла к столу, присела в кресло:

   - Рассказывай, зачем я здесь, пресветлый князь.

   Димитри взял второе кресло, сел напротив гостьи:

   - Зачем и обычно, достопочтенная. Кто-то что-то неверно понял, и последствия ошибок не замедлили явиться. У тебя, как всегда, есть задача без решения. Два наместника было у этого края, один без сознания девятый год, второго ты видишь перед собой. В крае волнения, отношения с соседями нельзя назвать даже приемлемыми, я не могу установить здесь законы империи так, как того требует Академия и желает император... в общем, спрашивай.

   Настоятельница внимательно посмотрела на наместника. Он выглядел усталым, привычно спешащим и отстраненным, как человек, принявший решение и не намеренный от него отступать. Ни пудрой, ни красками для глаз он не пользовался, видимо, уже давно. Она подумала - недолго, три вдоха - и решила начать с начала:

   - Как давно ты был на конфиденции, пресветлый князь?

   - Двенадцать дней назад. Здесь считают седмицами, день конфиденции у меня завтра. Предыдущую я пропустил, потому что выезжал на Кэл-Алар. Когда вернулся, застал все то, из-за чего просил тебя прибыть.

   - Как быстро ты принял решение вызвать меня?

   - На мой взгляд, я промедлил непростительно. Почти девять месяцев по местному счету.

   - Чего же ты ждал?

   Димитри вздохнул. И рассказал все с начала. Как нашел отравленного местными снадобьями маркиза да Шайни, как осматривал край первый раз, как появились и были обнаружены оборотни. Про вакцину, про то, как исследовали купол, как он доверил досточтимым работу с аварийной зоной, про то, как складывались отношения с местными - точнее, про то, как они не складывались, - и, наконец, про некромантку, арест и приговор которой, вполне будничный в ряду прочих, вызвал в городе такой отклик, что теперь непонятно, как и договариваться. И про то, что прямо сейчас, пока они беседуют, простые горожане, не владеющие магией, кажется, намерены призвать души всех казненных одновременно и вряд ли отдают себе отчет в своих действиях. А досточтимые, наблюдающие за происходящим, не могут понять, где тот маг, который ими руководит. И все это происходит в крае, про который с самого начала утверждалось, что магии в нем нет. Про роль коллег и собратьев Хайшен во всей этой каше он не обмолвился ни словом: выяснить это было ее работой.

   Почти законченный разговор все-таки был прерван докладом прибывшего да Онгая, рассказавшего, что люди, стоящие под стенами Большого дома, заявили, что не разойдутся с закатом и что перспектива погибнуть при встрече с оборотнями их уже не пугает. Затем граф перечислил несколько тезисов митингующих, впечатливших присутствующую настоятельницу экспрессией. Выслушав да Онгая, Хайшен посмотрела на Димитри и спросила, нужна ли ему помощь. Он покачал головой:

   - Уже нет, досточтимая. Или еще нет... я пока не понимаю, уже или еще. Пойду сперва поищу сам, что там у них за некромант.

   И князь отправился в город. Из Адмиралтейства его забрал да Онгай на каком-то старом внедорожнике. Объехав квартал дважды и не найдя ни мага, ни следов воздействий, князь оставил сопровождавших в машине и вышел к митингующим. Дождавшись, когда его наконец заметят, он сказал, что раз его звали говорить - вот он, пришел, давайте говорить. Только тут, наверное, не слишком удобно, улица довольно тесная, так что придется еще раз пройтись пешком, до Адмиралтейского сада. Чтобы все точно поместились и всех слышали. Разумеется, по дороге толпа еще подраспухла, но наместник счел, что так даже лучше, несмотря на мелькавшие в общем потоке европейские облики и вполне очевидную профессиональную фототехнику и видеокамеры. В Адмиралтейском саду, без лишних церемоний зацепившись за Неву и слегка усилив голос магией, господин наместник Озерного края князь Димитри да Гридах сказал, что будет крайне неловко заставлять Полину Юрьевну выходить к людям после всего, что ей уже пришлось пережить. Пресс-конференция будет в конце месяца, и Полина Юрьевна на ней будет, а сейчас он готов обсуждать сложившуюся ситуацию с мистрис Лейшиной и для этого приглашает ее к себе, да хоть и завтра. Вопрос действительно срочный, и нужно решать его, пока он не стал еще и неудобным. Заодно и с Полиной Юрьевной повидается, и выложит отчет у себя в блоге. А сейчас - погуляли и хватит, а то отвечать за массовые простуды всех активистов Сопротивления он не согласен. Вопрос про Алису князь успешно замял.

   Иностранные СМИ высоко оценили желание наместника Озерного края решить дело миром. Это намерение подтверждало приглашение правозащитницы Марины Лейшиной на персональную встречу с узницей совести Полиной Бауэр в резиденции наместника.

   И вся эта бурная общественная жизнь прошла абсолютно мимо Алисы. Охотники в связи с массовыми гуляниями конца апреля - начала мая были переведены на особый режим несения службы. Отряд Алисы, едва вернувшись с очередного дежурства, двадцать девятого апреля был отправлен в усиление в Ломоносов. Получив прямо на дежурстве очередной нагоняй от непосредственного начальства, Алиса была больше всего озабочена вопросом "как бы добыть еще один хвост, а не очередной подзатыльник" и ни разу за все выходные не открыла новости в комме.

   Дознаватель Святой стражи в это время уже знакомилась с отчетами и внутренней документацией представительства Академии. О ее присутствии можно было догадаться только по тому, как вдруг притихли и стали осторожны в словах церковные маги края.