— В подземелье Джори всегда найдется местечко еще для одного мерзавца, если ты не понравишься нашей леди, — сказал он, с философским видом пожав плечами, — Следуй за мной.
Ярол, шедший за ним по подъемному мосту, пробормотал:
— Он говорил на каком-то языке, Нордуэст? Или рычал, точно волк?
— Заткнись, — проворчал Смит. — Я пытаюсь думать. Нам нужно приготовить подходящую историю для этой… амазонки.
Они миновали подъемный мост, прошли под решеткой с острыми прутьями и оказались в зале для пиров с высокими потолками и прокопченными дымом стенами. Моргая в полумраке, Смит посмотрел на стоявший на возвышении помост. Джирел восседала во главе огромного Т-образного стола. Ее красные губы блестели от жира, стекавшего с бараньей ноги, с которой она откусывала сочное мясо, ослепительные рыжие волосы, точно пламя, окутывали плечи.
Она посмотрела Смиту в глаза — ясные, бесцветные и холодные, как сталь, и желтые глаза Джори встретились с ними, и возникла вспышка, словно скрестились два клинка. Довольно долго оба молчали, и в их безмолвных взглядах читались сила и неистовство. К Смиту подскочил громадный мастиф — клыки оскалены, из горла рвется яростный рык. Смит, не глядя, нащупал его голову, пес мгновение обнюхивал его руку, а затем позволил ей зарыться в его мех. И тогда Джирел нарушила молчание.
— Тигр… ко мне!
У нее оказался сильный и неожиданно глубокий голос, словно ее переполняли чувства, в которых она не хотела признаваться. Мастиф вернулся к ее стулу и лег на пол, где занялся обглоданной костью. Однако Джирел по-прежнему смотрела в глаза Смиту, и ее щеки начала заливать краска.
— Пьер… Вуазен, — сказала она. — Кто это?
— Я принес вам известие о сокровище, — проговорил Смит прежде, чем они успели ответить, — Меня зовут Смит, и я пришел из… очень далекой страны.
— Смиит, — пробормотала она. — Смиит… И что за сокровище?
— Я буду говорить о нем только с вами, — осторожно ответил он, — Мне известно про золото и драгоценности, которые охраняют воры, но сокровища легко у них отнять. А как мне кажется, жители Джори в этом настоящие мастера.
— C’est vrai[4]. Благодаря удаче, которую нам дарит Звездный камень… — Она замотала и вытерла губы тыльной стороной узкой ладони, — Ты мне врешь? Ты так странно одет, так диковинно говоришь на нашем языке… До сих пор мне удавалось увидеть обман в глазах того, кто пытался накормить меня ложью. Но ты…
Неожиданно и так быстро, что Смит невольно заморгал, она вскочила на одно колено на стол, и в ее руке появился тонкий кинжал, острие которого она прижала к обнаженному смуглому горлу Смита, как раз в том месте, где под загорелой кожей бился пульс. Он наблюдал за ней совершенно спокойно, холодно, даже не вздрогнув.
— Я не могу прочитать твои глаза, Смиит… Смиит… Но если ты мне лжешь… — Острие кинжала проткнуло жесткую кожу. — Если ты лжешь, ты отправишься в подземелье, где я сдеру с тебя кожу — заживо. Ты понял?
Кинжал вернулся на свое место. Что-то мокрое и липкое стекало по шее Нордуэста под кожаным воротником. Кинжал оказался таким острым, что Смит даже не почувствовал, как он вошел в его плоть.
— А зачем мне врать? — холодно спросил он. — Раз я не могу сам забрать сокровище, вы мне поможете. Я пришел за помощью.
Она, не улыбаясь, наклонилась к нему через стол и убрала кинжал в ножны. Ее тело двигалось с поразительной грацией и силой, стройное, точно клинок, когда она опиралась одним коленом о стол посреди разбросанных объедков. В ее желтых глазах застыло сомнение.
— Думаю, все не так просто, — тихо проговорила она. — Ты мне не все сказал. А я еще не забыла вопящего колдуна, который сбежал от моего меча, выкрикивая определенные… угрозы.
Желтые глаза были холодными, точно полярные моря. Наконец она пожала плечами и встала, окинув взглядом длинный стол, за которым мужчины и женщины ели и глазели на представшее их глазам зрелище.
— Отведите его в мои апартаменты, — сказала она двум воинам, которые привели Смита. — Я хочу побольше узнать про это… сокровище.
— Нам остаться, чтобы его охранять?
Губы Джирел искривила презрительная усмешка.
— Разве здесь есть мужчина, который может сравниться со мной в том, что касается владения клинком — да и во всем остальном? — спросила она. — Себя берегите, трусы! Если вы привели его сюда и не получили кинжал в брюхо, значит, я могу спокойно разговаривать с ним в самом сердце крепости Джори. Ну, не стойте с разинутыми ртами. Идите же!
Смит сбросил тяжелую руку, опустившуюся ему на плечо.
— Подождите! — резко проговорил он. — Этот человек пойдет со мной.
Глаза Джирел, в которых загорелся бархатистый, угрожающий огонек остановились на Яроле, оценивая его. Ярол со значением искоса посмотрел на нее.
— Кажется, я сказал, что она сильная девка? — пробормотал он текучими каденциями высокого венерианского языка. — Слушай, а барышни с Минги были совсем не такими роскошными. Я поцелую твои хорошенькие губки, леди, прежде чем вернуться в свое время! Я…
— Что он говорит? Он журчит, точно ручей! — нетерпеливо перебила его Джирел. — Он твой друг? В таком случае заберите обоих, Вуазен.
Апартаменты Джирел находились наверху самой большой башни Джори, в конце винтовой каменной лестницы. Комнаты были с высоким потолком, стены завешены великолепными коврами, на полу лежали мягкие меха. Это место показалось Смиту одновременно чужим и знакомым необычной, радующей сердце привычностью. Их отделяли от его собственного времени пропитанные пылью века, однако этот замок стоял на Земле, был рожден на ней, взлелеян среди зеленых холмов его родной планеты.
[4] Это правда (фр.).