— Из уравнения четырнадцать, — диктовал он сам себе, — и системы неравенств легко видеть… легко видеть…
Очевидно, видеть было не легко, потому что Малянов прекратил печатать текст, взял листок черновика и глубоко над ним задумался.
Грянул телефон.
— Легко видеть! — сказал Малянов телефонному аппарату.
Телефон гремел. Малянов взял трубку.
— Это база? — осведомился квакающий телефонный голос.
Малянов высоко задрал брови и вытянул толстые губы дудкой.
— А вам какую именно? — вкрадчиво поинтересовался он. — У нас здесь, знаете ли, военно-воздушная. Интересует?
— Чего? — квакнул голос недоуменно. — Это ты, что ли, Печкин?
— Какой я Печкин? Я Спичкин! — провозгласил Малянов и повесил трубку. — Легко видеть… — снова пробормотал он, глядя в листок.
Телефон зазвонил опять.
— Спасу нет от вас, — сказал Малянов аппарату, вылез из-за стола и, подсмыкнув трусы, прошел на кухню. Там он опустился на корточки перед холодильником и отворил дверцу. В холодильнике было пусто, если не считать мятой алюминиевой кастрюли да крошечного кусочка сала, устроившегося на зимовку в морозильнике среди сугробов инея.
Телефон все звонил.
Малянов захлопнул дверцу холодильника и все тем же манером вернулся к письменному столу. Действовал он совершенно механически — глаза его были обращены вовнутрь, губы шевелились.
Он взял трубку.
— Да?
— Это комиссионный? — спросил другой голос, скорее даже приятный.
— Да, это комиссионный, — проговорил Малянов без всякого выражения.
— Скажите, пожалуйста, моя вещь продана?
— Да, ваша вещь продана.
— Можно получить деньги?
— Можно. Можно получить.
— Огромное спасибо! Сейчас приеду!
— Приезжайте-приезжайте… — пробормотал Малянов, кладя трубку. Он покопался в хаосе на столе, развернул черновой график на миллиметровке и погрузился в него.
— Ничего себе — легко видеть! — произнес он с горечью.
Снова зазвонил телефон.
— Пошел к черту! — сказал ему Малянов. — К дьяволу тебя. К свиньям. К собачьим. К свинячьим… — Мысли его были далеко.
Телефон замолк ненадолго, потом зазвонил опять. Малянов снял трубку.
— Алло.
— Димка? Это Захаров говорит. Ну как ты там? Нетленку лепишь?