А ведь ещё не было известно, что произойдёт этой ночью. Мало кто знал, что не трое, а целых семнадцать «чёрных полушубков» наехало в наш Ташлинск. Как видно, потеря троих не произвела на остальных должного впечатления, и примерно в полночь весь отряд гангстеров двинулся к мосту через Большой Овраг. И там, на середине моста, Ким их стукнул. Надо полагать, не выходя из дому. Но эти четырнадцать отделались легко. Полежали в снегу, поднялись на трясущиеся ноги и пустились без оглядки обратно. Некоторые слегка поморозились, кто-то потерял шапку… Утром они дружно погрузились в автобус и отбыли к себе в Ольденбург.
Глава 19
А в тот день я сидел в своём кабинете, смотрел, как за окном сгущаются сумерки, с тоской прислушивался к сосанию под ложечкой и никого к своей особе не допускал. Потом позвонил Моисей Наумович и попросил разрешения зайти для важного разговора. Ему я, конечно, открыл, мы уселись у стола и уставились друг на друга.
— Ну что, Моисей Наумович? — спросил я наконец.
— Обыкновенная история, — горько ответил он. — Лёгкая эпилепсия, выпадение сознания, непослушные ноги выносят беднягу под грузовик.
— Я, собственно, не об этом.
— И я тоже хотел не об этом. Вы обратили внимание, Алексей Андреевич, что он остановился секунд за пять…
— Да. Обратил.
— Вот и я обратил. И я не понимаю, Алексей Андреевич, чем такая вот странность противоречит моей гипотезе…
— Да я уже и сам не понимаю, — рассеянно отозвался я. Спорить не было сил.
— И всё равно, — пробормотал Моисей Наумович. — Всё-таки это скотство — наёмных убийц подсылать…
Я был изумлён.
— Моисей Наумович, рада Бога!..
— Да-да, — торопливо прервал он меня. — Вы правы, конечно.
Мы помолчали.
— Я, собственно… — нерешительно проговорил он. — Собственно, я пришёл насчёт совсем другого.
— Слушаю со вниманием, Моисей Наумович.
— Собственно, я решил с ним повидаться.
— С кем?
Сердце моё замерло. Я сразу понял — с кем.
— С ним, — как-то растерянно, словно удивляясь себе, произнёс Моисей Наумович. — С Волошиным.
— Вы с ума сошли…
— Отчего же? Я ведь в душе против него ничего не держу. Я только за людей опасаюсь.
— И вы намерены… к нему? Прямо к нему домой?
— Да, конечно. Он ведь ко мне не пойдёт, правда?
У меня голова шла кругом. Остановить! Удержать!
— А если он антисемит? — ляпнул я.
— Что ж, одним евреем в Ташлинске будет меньше.
— Да вы кокетничаете, Моисей Наумович!
— Какое там моё кокетство, милый Алексей Андреевич! Страшно мне очень, вот вам и кажется. Только что ж? Дедушка старый, ему всё равно.