Она вдруг заметила, что Дебора насупилась и что на глазах у нее выступили слезы.
— Что такое, деточка? — спросила она. — Что случилось? Ну, не надо, милая, ты лучше посиди вот тут на диванчике и послушай радио. А я займусь своим личиком.
Она вышла в спальню и уселась за туалетный столик.
Через несколько минут снова раздался звонок. На этот раз пришла миссис Харли.
— Хорошо пели?—спросила ее Ренэ. — Сейчас я одену Дебору.
Она стала искать ее пальто и шапку, но на том месте, куда она их положила, их не было. И самой Деборы не было. У Ренэ жестоко забилось сердце. Она прошла в спальню.
— У меня прямо вся душа оживает, как я побуду в церкви, — говорила между тем миссис Харли.
Ренэ с ужасом подумала об окнах. В спальне окно было открыто настежь. Она посмотрела вниз, вдоль пятнадцати этажей. Был виден кусок тротуара, навес над подъездом; на обочине стоял швейцар и свистел проезжавшему мимо такси, да какая-то блондинка прогуливала пуделя. Ренэ вернулась в гостиную.
— Где же Дебора?—спросила миссис Харли.
— Я одевалась, — сказала Ренэ, — она была здесь всего минуту назад. Должно быть, выбежала незаметно. Она могла и сама открыть дверь.
— Что? — закричала миссис Харли. — Вы даже не знаете, где она?
— Ах, ну пожалуйста, не волнуйтесь, — сказала Ренэ. — Никуда она не денется. Ведь она могла спуститься только на лифте.
Ренэ вышла через черный ход и вызвала служебный лифт. Она с ужасом поглядела вниз, на стремительно сбегающие грязно-серые бетонные ступени лестницы. Она стала прислушиваться, наклонившись к лестничной клетке, но до ее ушей доносилось одно шипение газа из кухонь, да чей-то голос, распевающий:
Я — солдат великой армии Христа,
Я — солдат великой...
Ведра со зловонными помоями заполняли служебный лифт.
— У меня в квартире была маленькая девочка,— сказала она лифтеру. — Она пропала. Поищите ее, пожалуйста.
Затем она побежала в переднюю и вызвала пассажирский лифт.
— Как же, видел, — сказал лифтер. — Я сам спустил маленькую девочку минут десять назад. В желтом пальто.
От лифтера пахло виски.
— Я сейчас! — крикнула Ренэ миссис Харли.
Затем вбежала в квартиру за сигаретами.
— Не желаю я здесь торчать одна,—сказала миссис Харли.
Ренэ силой усадила ее в кресло, затем закрыла дверь и спустилась на лифте.
— Я и сам подумал, как это такая маленькая девочка и—одна! — сказал лифтер. — Я подумал, наверное, ее кто-нибудь ждет внизу, в вестибюле.
На Ренэ снова пахнуло виски.
— Вы пьяны, — сказала она. — Если б вы не были пьяны, этого не случилось бы. Разве вы не понимаете, что ребенка в таком возрасте нельзя оставлять одного? Разве вы не знаете, что на работе не пьют?
Лифт остановился на первом этаже, и лифтер с шумом распахнул двери. Ренэ побежала в вестибюль. Она с отвращением смотрела на зеркала, на электрические свечки и на швейцара с его замасленным галстуком-бабочкой.
— Да, как будто видел, — сказал швейцар.— Вроде и в самом деле какая-то маленькая девочка проходила. Я как-то не обратил внимания. Я стоял вон там, такси вызывал.
Ренэ выскочила на улицу. Девочки не было. Она побежала в сторону реки. Ощущение бессилья и растерянности овладело ею. В городе, в котором она жила вот уже пятнадцать лет, она вдруг словно заблудилась. Автомобили и автобусы заполнили всю улицу. Ренэ встала на перекрестке и, сложив руки рупором, принялась кричать: