Таинственный Караваджо. Тайны, спрятанные в картинах мастера: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Творческий путь Караваджо подчинен одному важному принципу, одной цели – Меризи хочет достичь бессмертия. А для того чтобы остаться в веках, недостаточно просто быть хорошим живописцем.

Эта цель превращается для него в одержимость, навязчивую идею, определяет его художественный метод, поведение, взаимоотношения с окружающими. Об этом свидетельствуют многие эпизоды из жизни Караваджо, которые нашли отражение в хрониках его времени – подчас эти сведения фрагментарны и напоминают сцены из детективного романа.

Когда, последовав совету матери, в двенадцать лет Караваджо впервые решил попробовать себя в ремесле, он тут же заявил, что желает стать художником. Искусство – это способ увековечить себя в этом мире даже после смерти, остаться в сердцах, в глазах почитателей. Меризи уверовал в эту простую истину еще в молодом возрасте. Мать будущего гения не заставила себя долго упрашивать: в 1584 году она заключает контракт на обучение сына у Симоне Петерцано, известного художника из Бергамо, считавшегося последователем Тициана. Нет практически никаких свидетельств о том, какие отношения были у молодого ученика с его учителем, и это дало пищу огромному количеству гипотез и догадок, сенсационных и революционных открытий, которые, по-видимому, мало общего имеют с реальностью. В 2012 году ученые попытались доказать тот факт, что среди рисунков Петерцано, хранящихся в замке Сфорцеско в Милане, скрываются более ста эскизов и этюдов молодого Караваджо – в действительности, это всего лишь выдумки. До нас загадочным образом не дошло ни единого рисунка самого раннего периода творчества Меризи, в котором распознается рука художника. Мы не знаем, на чем было сфокусировано внимание юноши, какие технические приемы он усвоил, работая в этой мастерской, находившейся прямо напротив Миланского собора.

Мы можем, однако, предположить, насколько важную роль сыграл опыт работы у Петерцано в формировании личности Караваджо. Молодой художник не только выполняет традиционные задания для подмастерья – толочь краски, копировать рисунки гениев прошлого, практиковаться в технике кьяроскуро, упражняться в достижении портретного сходства – но и узнает о жизни и творчестве великих венецианцев XVI века, о головокружительной карьере Тициана, о его мировой славе, соперничестве с Тинторетто. Петерцано, подписывавший свои полотна как «ученик Тициана», не мог не поведать своему воспитаннику историю о том, как Вечеллио осмелился отказать папе Льву X в выполнении заказа просто потому, что в Риме ему неизбежно пришлось бы конкурировать с Рафаэлем и Микеланджело, тогда как в родной Венеции его почитали, как Бога. Или о том, как Тициан с присущей ему дерзостью потребовал от совета Десяти провозгласить его официальным живописцем Светлейшей республики вместо великого Джованни Беллини. Меризи, должно быть, восторгался успехом, который вызвала алтарная роспись «Ассунта» («Успение Богоматери») Тициана у верующих в 1518 году в соборе Санта-Мария деи Фрари; завидовал хитрости Тинторетто, препоручившему своему старшему сопернику расписать Скуола ди Сан-Рокко. Молодой Караваджо не мог себе представить, что спустя несколько лет он и сам переживет столь же сильные эмоции, а его произведения вызовут не меньше шума. Меризи, подобно кумирам его молодости, не раз продемонстрирует смелый, волевой, амбициозный характер. Время, проведенное в мастерской Петерцано, не прошло даром: на примере великих живописцев-современников молодой ученик окончательно убеждается в том, что искусство способно менять жизнь, что это – путь к бессмертию. Пока это только предчувствие, смутные мечты, которыми он делится с другими стажерами, но уже скоро будущий гений встанет на путь творчества, который окажется гораздо более извилистым и коварным, чем он мог себе вообразить.

Неудивительно, что Караваджо, вдохновленный рассказами о венецианских художниках, захотел лично прикоснуться к прекрасному и сразу после обучения в Милане отправился в путешествие по Лагуне, чтобы собственными глазами увидеть фрески Джорджоне и Тициана на фасаде дворца Фондако-деи-Тедески, шедевры Веронезе в церкви Сан-Себастьяно, восхитительные вспышки света – чудесный эффект, созданный Тинторетто на сводах Скуола Гранде ди Сан-Рокко. Работы венецианцев произвели на Караваджо неизгладимое впечатление, следы которого мы находим во многих его произведениях. Благодаря этому путешествию Караваджо осознал, что одного таланта недостаточно, чтобы сделать карьеру – необходима также правильная стратегия. Меризи не только овладевает техникой, но и формируется как личность, культивирует в себе решительность, которой в дальнейшем будет отмечен весь его жизненный и творческий путь.

Вероятно, обвинение в затевании драки и последующем убийстве вынудило Караваджо переехать из Милана в Рим. С самого детства художник отличался характером «взрывным и чудаковатым»: с годами, пережив трудности в карьере, он становится еще более неуравновешенным и склонным к конфликту.

Довольно сложно проследить географию перемещений Меризи в первые годы пребывания в Риме: художник был, что называется, человеком без кола и двора: он постоянно меняет адрес проживания, и ни в одном из домов не чувствует себя по-настоящему комфортно, несмотря на гостеприимство хозяев. Его переезд из одной квартиры в другую почти всегда вызван желанием улучшить профессиональный статус, сделать блестящую карьеру, добиться признания. Сначала Караваджо нашел приют под сенью собора Св. Петра (район Борго), у Пандольфо Пуччи, мажордома Камиллы Перетти, которая приходилась сестрой папе Сиксту V. Он надеялся, что проживание в этом доме позволит ему иметь прямой контакт с папским двором. Весьма скоро Меризи понимает свою ошибку: он не получает желаемого, подвергается унижениям, ест один салат «на завтрак, обед и ужин», и в результате покидает своего первого хозяина в состоянии «крайней неудовлетворенности». Пандольфо оказался мелким коллекционером, он поручает Караваджо делать второсортные копии, а также прочие задания, достойные лишь презренного слуги. Не выдержав такого обращения, Меризи бежит куда глаза глядят, не имея никакой весомой альтернативы. Этот переезд был первым в череде внезапных и громких перемен в жизни художника, мятежного и неприкаянного, жаждавшего признания и готового устранить любые препятствия на пути к славе.

Прошло несколько лет, и карьера Караваджо пошла в гору благодаря покровительству знаменитого кардинала Франческо Мария дель Монте. Джулио Манчини, автор, пожалуй, самой достоверной биографии художника, приводит один эпизод, который в полной мере демонстрирует дерзкий и бесцеремонный характер великого гения. Как-то раз в Палаццо Мадама, резиденцию кардинала дель Монте, явился священник. Он назвался братом Меризи и попросил аудиенции. Кардинал послал за Караваджо, однако тот отказался принять гостя, заявив, что родственников у него нет.

Кардинал был удивлен такому обману со стороны святого отца и спустя пару дней решил устроить очную ставку. «Священник через три дня вернулся и вновь попросил о встрече. Караваджо вышел к нему и в очередной раз повторил, что и знать его не знает, и братьев у него нет. Святой отец расчувствовался: «Брат мой, – сказал он, – я прибыл издалека единственно лишь для того, чтобы поговорить с вами». Однако этот страстный порыв и теплые слова не тронули Караваджо – гость ушел, так и не дождавшись от родного брата ни доброго слова, ни даже пожелания счастливого пути».

На сегодняшний день мы с уверенностью можем утверждать, что у Караваджо были брат и сестра, приблизительно одного с ним возраста. Они провели детские годы в Ломбардии, вместе пережили смерть отца и матери, поделив между собой наследство. Возможно, именно раздел имущества и стал причиной конфликта между молодыми Меризи. Однако в данном случае Караваджо превзошел сам себя в чудаковатости, отказавшись признать, даже в присутствии кардинала, что прибывший молодой священник – его брат. Родственные связи для него – лишний и ненужный источник проблем и возможных просьб о помощи. Он чувствует необходимость порвать с прошлым, начать жизнь с чистого листа. В этой новой жизни есть место лишь для людей, принадлежащих миру искусства, для тех, кто разделяет его профессиональные интересы. Он с головой уходит в карьеру. Его коллеги – декоратор Просперо Орси, купец Костантино Спада, архитектор Онорио Лонги и художник Орацио Джентилески – это в то же время те люди, с которыми Меризи ужинает вечерами, к которым ходит в гости; вместе с ними он устраивает потасовки на улице, дает показания в полиции. «Молодые товарищи, – так их в 1675 году называет в своих воспоминаниях Иоахим фон Сандрарт, – типы наглые и бесцеремонные, горазды орудовать что кистью, что шпагой, им не на что надеяться и нечего бояться». В этом описании, как и во многих свидетельствах современников, есть немалая доля преувеличения – в действительности эти сорвиголовы способны контролировать свой темперамент и четко знают, чего хотят от жизни.

Современники часто описывают Караваджо как человека праздного и беспорядочного. Однако это не вполне верно. Да, женщины, с которыми он вступает в связь, – это модели, позирующие для его картин, с ними он позволяет себе развлечься после долгих часов работы. Но Меризи живет один, исключение составляет только прислуга. Он даже отдаленно не рассматривает перспективу брака, и вовсе не из-за своей нетрадиционной ориентации – этот вопрос до конца не исследован. Безусловно, приданое жены помогло бы разрешить финансовые вопросы, но вместе с тем стало бы препятствием для творческого и профессионального роста. Чтобы содержать семью, Караваджо пришлось бы опуститься до производства серийных работ – именно это случилось со многими его коллегами. Меризи сознательно выбирает нестабильность, в том числе финансовую, и окружает себя людьми, которые разделяют его одержимость живописью.

Неслучайно после неудачного опыта у «господина Салата» и недолгого проживания у еще одного, неизвестного нам арендодателя, Меризи поступает на службу к Кавалеру д’Арпино, восходящей звезде римской творческой элиты.

Интенсивное изучение архивов за последние годы породило такое множество исследований о жизни Караваджо, что в этом плане с ним не может соревноваться ни один из великих художников прошлого. Мы узнаем информацию о его картинах из контрактов, в которых заказчики часто очень подробно описывают желаемое содержание работы и указывают ее сроки. Протоколы допросов, которым Меризи и его товарищи неоднократно подвергались в римском суде, также являются источником ценных сведений о повседневной жизни, круге общения, образе мыслей и даже телосложении молодого художника. Весьма любопытно читать так называемые извещения, своего рода первые газеты, которые публикуются по всей Италии, а также сообщения, которые многочисленные послы и гонцы отправляют своим господам, правящим в разных уголках полуострова. Все эти документы, однако, имеют фрагментарный характер, а потому в карьере Караваджо по-прежнему остается множество лакун и темных пятен.

Даже всего этого объемного биографического материала, который дошел до наших дней, включая свидетельства современников Меризи, оказывается недостаточно – часто его биографы отличаются предвзятостью, одни движимы безумной страстью к нему, другие, напротив, – категорической ненавистью. В 1600–1601 годах Карел ван Мандер составляет сборник «Жизнь прочих итальянских писателей, находящихся в Риме»: автор не был лично знаком с Караваджо и приводит лишь косвенные свидетельства, в основном иллюстрирующие его непростой характер. В отличие от него, Джулио Манчини относится к почитателям гения Меризи. Медик по профессии, родом из Сиены, он становится главным архивариусом папы Урбана VIII. Будучи увлеченным коллекционером и теоретиком живописи, Манчини создает самую первую биографию Караваджо, опубликованную в 1620 году. Она, в свою очередь, становится источником для Джованни Бальоне, автора «Жизнеописания художников, скульпторов, архитекторов и граверов» 1642 г.». Речь идет о наиболее значительном сборнике биографий художников после жизнеописаний, созданных Вазари в XVI в. Бальоне – современник Караваджо, его заклятый враг и соперник – как-то раз даже подает на Меризи в суд, обвиняя его в клевете. В жизнеописании Бальоне пренебрежение к творчеству Караваджо сочетается с необыкновенной красотой слога – в результате создается яркий, живой образ. Не менее строг в своих оценках Джован Пьетро Беллори – в своем «Жизнеописании художников, скульпторов и архитекторов современности» он жестко критикует антиклассический метод Меризи, ставя в пример представителя классицизма Аннибале Карраччи. Беллори решительно отвергает натурализм Караваджо и его знаменитую технику кьяроскуро, которая впоследствии сыграет ведущую роль в творчестве целого поколения молодых художников XVII века.

Художник Иоахим фон Сандрарт провел несколько лет в Италии и жил в Риме в Палаццо Джустиниани. В 1675 году он создает энциклопедию художников и архитекторов, в которой восхваляет Караваджо как гения, «нового Апеллеса». Это сочинение ясно дает понять, насколько сильно стиль Меризи вдохновлял художников всей Европы.

Последняя в череде самых ранних биографий Караваджо относится к 1724 году. Ее автор – Франческо Сузинно, священник, который собирает сведения о наиболее значительных художниках, работавших в его родной Мессине в XVII–XVIII веках. Караваджо пребывал там всего несколько месяцев, однако в данном сочинении ему принадлежит особое место – Сузинно не скупится на самые отвратительные эпитеты при описании творчества и характера Меризи. Автора возмущает моральный облик художника, его «больное воображение». Биография Сузинно – источник интересных сведений о сицилийском периоде творчества Караваджо, которые перемежаются с фантазийными элементами. Именно это жизнеописание и породило миф о Караваджо как о «про́клятом художнике».

Мы не знаем точно, как Караваджо удалось попасть в мастерскую Кавалера д’Арпино – об этом мечтали все молодые художники той эпохи. Джузеппе Чезари – таково настоящее имя Кавалера – старше Караваджо всего на три года, однако он уже возглавляет ателье и ничуть не уступает опытным мастерам. В четырнадцать лет, пока Караваджо размельчает краски для Петерцано и упражняется в развешивании картин, д’Арпино уже получает заказ на оформление лоджий Ватикана, где работает с Кристофоро Ронкалли, более известным как Помаранчо. Год спустя Академия св. Луки, которая была средоточием творческой элиты Рима, принимает Чезари в свой узкий круг и предоставляет ему право на ведение независимой профессиональной деятельности. Это позволит Кавалеру работать при папском дворе, невзирая на трехкратную смену понтифика за короткий период.

Кавалер д’Арпино в глазах Караваджо – состоявшийся, успешный художник. Человек незнатного происхождения, он всего добился исключительно благодаря таланту и уже был на пути к вечной славе. Капелла Олджати, Санта-Прасседе, фрески залы Горациев и Куриациев в Капитолийском музее – все это свидетельство стремительного взлета Чезари. Меризи, по всей вероятности, не принимал непосредственного участия в этих работах. Д’Арпино поручает ему, по словам Беллори, «рисовать цветы и плоды … тот неохотно подчиняется, страдает оттого, что ему не доверяют писать фигуры, а потому, познакомившись волей случая с Просперино делле Гроттеске, покидает мастерскую Джузеппе, чтобы вступить с ним в своего рода состязание – кто в итоге достигнет вершины славы».

Возможно, Караваджо оставил д’Арпино по другой причине. Как раз в тот момент Меризи в ходе очередной потасовки серьезно травмировал ногу; в этой ситуации его работодатель отказался вызывать на дом хирурга, чтобы не оплачивать медицинские расходы. Он убедил молодого ученика обратиться в больницу, и, пока тот пребывал в Оспедале делла Консолацьоне, даже не удостоил его визитом. Выйдя из больницы, Меризи решил разорвать все отношения и больше не вернулся в мастерскую. Однако существует еще одна версия его неожиданного и во многом опрометчивого ухода.

Караваджо чувствует, что достоин гораздо большего, нежели то, чем он вынужден заниматься; его мятежный дух противится монотонному повторению одних и тех же действий, воспроизведению одних и тех же образов. Какой смысл работать в знаменитой кузнице шедевров, если ему не оказывают должных почестей? Постепенно в душу Меризи закрадывается подозрение, что Кавалер д’Арпино желает его унизить, делая все для того, чтобы не дать развиться его гению. Это не устраивает Караваджо, ему постоянно нужен стимул, вызов. В мастерской Джузеппе Чезари молодому ученику становится тесно, ему необходимы перемены, что-то, что позволит идти к намеченной цели. Тогда Меризи делает выбор в пользу Просперо Орси, молодого коллеги, у которого есть связи: он может познакомить его с известным купцом Костантино Спада и состоит в родстве с людьми высшего круга благодаря браку своей сестры. При помощи Просперо Караваджо надеялся приобрести нужные знакомства, и не ошибся. Его друг великолепно подходит на роль посредника, агента: именно с Орси связан первый важный поворот в карьере Меризи. Он подыскивает молодому художнику квартиру у Фантино Пертиньяни, а также готовит почву для знакомства со знаменитой семьей кардинала Франческо Мария дель Монте.

Караваджо, человек по натуре нетерпеливый и одержимый своими идеями, чувствует себя окрыленным. Он меняет тактику и становится на путь независимой карьеры: его гений больше не желает быть в рабстве у других художников. Меризи вплотную соприкоснулся с миром, в котором создаются крупные проекты, выполняются заказы государственного масштаба. Он насмотрелся на состоятельных клиентов Чезари, которые проходили мимо, не удостоив его даже взглядом, и понял, что больше не может терять время. Именно дружба с Просперо делле Гроттеске и Костантино Спада приносит ему первые заказы: «Кающаяся Магдалина» и «Отдых во время бегства в Египет» – это уже серьезные работы, а не просто результат творческого каприза художника, желающего заработать денег.

Меризи наконец-то получает возможность проявить себя – так постепенно подвергается огранке его талант, породивший новую эпоху в живописи.

Впервые этот молодой человек, отличающийся нравом неукротимым и дерзким, оказывается в игре и бросает вызов своим самым именитым коллегам.

Как подобает настоящему бунтарю, Караваджо с самого начала отказывается играть по старым правилам. На службе у Петерцано и Чезари он хорошо усвоил, что значит декоративность: следовать образцам древних, услащать взор потенциальных заказчиков, поражать изяществом, ясностью стиля. Уже с самых первых работ Меризи порывает с традицией своих учителей. Его образы – полная противоположность тому, что он успел увидеть в мастерских, где работал в первые годы творчества. Гений Караваджо отдается во власть эксперимента, поражает Рим своей смелостью, безудержностью, интуитивностью. Кавалер д’Арпино угадал, что кисть молодого ученика таит в себе опасность для художников, ставивших декоративность во главу угла.

Творческая среда Рима, до появления Караваджо, была довольно однородна: в ней процветали сикстинские художники, которые стремились увековечить грациозный стиль Рафаэля, энергичную манеру Микеланджело; они подпитывались атмосферой безудержного созидания, царившей при дворе папы Сикста V. Бесчисленное множество художников, декораторов, скульпторов, среди которых Помаранчо, Дзуккари, Бароччи и Чезари, выросло в тени гениев эпохи Возрождения, восприняв их манеру, которая так нравилась высшим церковным иерархам. Караваджо, приехав в Рим, знакомится с творениями этих художников – яркими примерами классического стиля, образцами для подражания – и сразу же решает для себя, что должен их превзойти.

До появления Караваджо развитие искусства представляло собой плавный, постепенный процесс, наиболее ярким выразителем которого стал Аннибале Карраччи. Он приезжает из Болоньи в Рим уже именитым художником, знаменитым благодаря серии полотен, созданных для знатных домов Эмилии-Романьи. Одоардо Фарнезе приглашает Карраччи в Рим для декорирования залы дворца в Кампо-деи-Фьори; ассистируют ему не менее известные мастера – Гвидо Рени и Доменикино. Именно эти имена будут доминировать на римской сцене в ближайшие десятилетия.

Папский двор тем временем переживает довольно сложный период. Повсюду гремит протестантская реформа, ужесточаются правила, художникам предписывается лаконичный метод, способный ясно и недвусмысленно выразить христианские ценности. Именно Карраччи и живописцы его круга станут лучшими выразителями этой новой морали. Главная задача живописца – объяснить языком искусства догматы веры, сделать это убедительно и лаконично. Представители церкви создают целые трактаты на тему живописи, такие как Instructiones fabricate et supellectilis ecclesiasticae кардинала Борромео или «Трактат об образах светских и церковных» Габриеле Палеотти. Все молодые художники знакомы с этими опусами, и Караваджо – не исключение. Однако он прекрасно понимает, что путь к успеху – не в подражании, а в противопоставлении.

Меризи вырабатывает самобытный стиль, одинаково далекий от идеализма Аннибале Карраччи и маньеризма Джузеппе Чезари. Именно готовность идти наперекор правилам контрреформы, невзирая на критику и осуждение, и становится главным оружием Караваджо.

В конце XVI века творческая жизнь в Италии связана с деятельностью академий: это знаменитая школа Карраччи в Болонье, Академия св. Луки в Риме. Художники объединяются в артели, имитируют стиль лучших мастеров Ренессанса. В 1635 году в Риме появляется и известная Французская академия, благодаря деятельности которой одна из галерей Палаццо Манчини суль Корсо фактически предстает как копия Лоджий Рафаэля. Церковь всячески поддерживает эту тенденцию, опасаясь скандалов и чересчур смелых художественных решений.

Караваджо доказывает всем, что один в поле – воин. Он не создает своей мастерской, не имеет последователей. Аннибале Карраччи основал в Болонье школу с целью передать свой метод будущим поколениям; Караваджо же никому не открывает тайны своего гения, мы до сих пор до конца не можем проникнуть в суть его техники. Учеников у Меризи нет, зато ему очень льстит, что друзья копируют его картины для продажи на вторичном рынке. Именно так он удовлетворяет жажду славы и понимает, что добился известности определенных масштабов.