Такой защиты от старой княжны, сильно не одобрявшей Фомина, Варенька не ожидала.
- Это не упрек, сударыня. Всякое дитя может шалить, покамест старшие в том беды не видят. А сия девица и не дитя уж давно, и своим бегством из дому более жениху навредила, нежели злейший враг бы додумался. Полноте, нельзя же ей век прожить по-младенчески! Вашим умом она жить уже не будет, а свой, видать, еще не созрел.
- Прощайте! - воскликнула Варенька и кинулась прочь из гостиной.
Она сбежала по лестнице, нашла внизу гардеробную, потребовала свою шубу, лакеи и швейцар преспокойно отвечали, что никого не велено выпускать.
Варенька поняла, что угодила в ловушку.
Ей очень захотелось броситься на лакеев с кулаками, переломать мебель и гордо встать в сенях, ожидая, чтобы князь Горелов-копыто спустился и увидел поле боя. Но тут же она поняла, что добром эта затея не кончится - в лучшем случае ей удастся дать кому-то из этих холеных дармоедов ту оплеуху, что предназначена их хозяину.
Ловушка в ее жизни уже была.
Варенька вспомнила тот темный подвал, куда принесли ее, уже совсем слабую, растерянную, желающую одного - поскорее отправиться вслед за Петрушей. Вспомнила она, как лежала в темноте и молилась, перемежая канонические молитвы с собственными. А потом вдруг услышала голос…
Здесь, в богато убранных сенях большого дома, где горел камин и у стены, обшитой резными панелями, стояли два рослых лакея, где уводила вверх дубовая лестница, а под ногами лежал прекрасный ковер, этот голос прозвучать никак не мог.
- …будем вверх пробиваться, - уверенно произнес он.
Тогда, в подвале, она уже сама по себе панихиду служить собралась, но явился человек, который помешал умереть… как это он выразиться изволил?… «Архаровцы пойдут по моему следу и спасут нас!» Да, верно, он был архаровцем…
Варенька невольно улыбнулась - вспомнила, как он помогал ей выкарабкаться через дырку в потолке того подвала, как крепко держал за талию, как подставил ладонь под ее ногу в одном чулке… хорошо, что никто не видал…
Стало быть, этот дом - не ловушка. Отсюда можно уйти, не прокапываясь через земляной потолок. Главное - верить, что выход есть.
Варенька уселась на стул - их несколько стояло у стены, обитых красным бархатом, с овальными спинками, на прямых толстых ножках. И принялась в ожидании каких-либо событий читать про себя наизусть любимые стихи Хераскова - те, что о весне.
Весна-то уж была не за горами, и Варенька, твердо решившая ничему более в жизни не радоваться, ждала ее с нетерпением - как будто таяние снега и появление зеленой травки могли что-то переменить в ее душе.
- «Полям и рощам обрученна, восходит на горы весна, зеленой ризой облаченна, умильный кажет взор она», - беззвучно произносила Варенька, положив себе непременно дочитать вирши до конца, а затем - другие, чтобы занять себя, пока его сиятельство не спустится вниз. Если же придется ждать очень долго - не беда. Стихов в памяти хватит, а есть еще и такое утешение, как молитвы. Вместо четок можно загибать пальцы. Даже если придется тут, в сенях, ночевать!…
Эта беда - еще не беда, - одновременно с умственным чтением стихов подумала она.
И точно - вскоре по дубовой лестнице спустился господин Горелов-копыто.
- Вели сани подавать, - приказал он одному из служителей, другого же послал в гардеробную за своей шубой, и лишь тогда подошел к Вареньке.
- Сударыня, я предлагаю вам побеседовать одновременно наедине и в полной для вас безопасности, - сказал князь. - Мы едем кататься. Коли разговор наш ни к чему не приведет - в любом месте вы вправе покинуть меня.
- Вы оставите меня в чужом городе, посреди улицы, без гроша за душой? - удивилась она. -Однако, чего же и ждать от особы…
- Нет, это я сойду с саней. Вас отвезут туда, куда вам будет угодно.
- Я здесь никого и ничего не знаю.
- У тетушки Марьи Семеновны в Петербурге довольно родни. Мой кучер знает, где живут и Шестуновы, и Пороховщиковы.
- Глупо, сударь.
- Что же, будем беседовать здесь, - бесстрастно согласился князь. - Вы позволите мне присесть рядом?
Варенька тут же вскочила.
Главное - знать, что ловушки нет, - сказала она себе, - нет ловушки, если можно выбраться через дыру в потолке, уйти не вправо или влево, а вверх!
Ей принесли сверху шаль, помогли надеть шубку, открыли перед ней дверь, свели ее со ступеней, как будто она могла поскользнуться. Сани князя Горелова оказались роскошны до умопомрачения - с полостью из шкуры белого медведя, кучер напоминал медведя бурого. Под полость были засунуты горячие кирпичи, чтобы ставить на них ноги. Вареньку усадили и хорошенько закутали.
- Не думайте, что здешний воздух полезнее московского, - предупредил князь, усаживаясь рядом. - Здесь, возможно, теплее, но с моря дуют преотвратные ветра, принося сырость.