– Вот именно. Жить будешь в карете, есть, пить, спать и гадить, пока не добудешь цирюльника.
– И это за все мое добро к тебе?! А архаровцы? Они тоже?…
– Они сменяться при тебе будут. Эй, орлы!
В дверях явился подбитый глаз Тимофея.
– Тимофей, вели Ушакову взять извозчика и подогнать сюда. Потом сядет с господином Воробьевым и будет ездить, пока не найдут нужного дома. Понял, Матвей? И не вздумай только поить Ушакова! Он за это в нижнем подвале спиной заплатит, а ты… с тобой я такое придумаю, что ты ему позавидуешь.
Архаров сказал это как можно более мрачно.
– А Сергейко не пьет более, - сообщил Тимофей.
– Это как?
– Ему видение было.
Архаров хмыкнул.
– Что за видение? - спросил строго.
– Сатана к нему в окно лез, к пьяному.
– Ну вот, глядишь, и от сатаны польза… - буркнул Архаров. - Давай, забирай доктора, и чтоб без добычи не возвращался!
Матвей, стеная и требуя, чтобы перед путешествием хоть покормили и малой стопочкой утешили, пошел прочь, но, когда он уже перешагнул порог, Архаров окликнул его:
– Матвей! А в Тверь зачем ездил?
– В Тверь? - переспросил Матвей. - А убей - не скажу. Когда ехал - помнил, кого мне в Твери было надобно. И я его там встретил. Но о чем мы говорили, что он мне поведал? Может, коли опять столько выпью, то вспомню. А?
И посмотрел на Архарова с надеждой.
– А вот велю Ушакову тебя с моста в реку вывалить - глядишь, и поможет, - отрубил Архаров. - Тимофей, скажи, чтобы мне этого голубчика с ветерком прокатили, чтобы весь хмель из него выдуло. А мне - мою карету подавать. Домой поеду.
Архаровцы молча смотрели, как он забирается в карету, как кучер Сенька щелкает кнутом.
– Слава те Господи, - сказал Тимофей. - Завтра тоже день. Авось за ночь отойдет…
– Так как разделяемся? - спросил Федька. - Кто-то должен на Ильинку пойти. Марфа-то не зря просила и днем, и ночью караулить.
– Я не пойду, - наотрез отказался Захар Иванов. - Я и так там который день живмя живу, а вся награда - изругал да чуть не прибил.
– Пойдешь! - повысил голос Тимофей. - Ты-то видел того крымского татарина, не то черкеса, а более никто не видел. Коли Марфа полагает, будто он на рулетку покушался и калмыка убил - то, поди, неспроста. Клашка, пойдешь с ним на пару. Ты чем займешься, Федя?
– Я в Замоскворечье бы подался, дельце у меня там недоделанное, - отвечал Федька. - Тогда-то не удалось выследить, кто землю на берег привозит, а надобно.
– Дались тебе эти землекопы! - скривил рожу Демка. - Мало ли, что у покойника ногти были грязные? Упал где-то, руками за землю ухватился. А ты уже и пошел комедии сочинять, как господин Сумароков.
Драматург был на Москве личностью до того известной, что его даже не ходившие по театрам архаровцы знали.
– Нет, братцы, нюхом чую - там что-то будет…
Подъехал на извозчике Сергей Ушаков, вошел в полицейскую канцелярию, вывел очень недовольного Матвея. За ними шел Устин, глядя себе под ноги.
– Ну, откуда мне помнить, где меня носило?! - жаловался Матвей. - Точно помню одно - кто-то из тех цирюльников жил в Кадашах, и уж оттуда мы поехали к другому, поворотя налево у поваленного забора…
– Так вы в Замоскворечье? - быстро спросил Федька.