Устин принял это как знак, поданный свыше, и воспарил душой - до того воспарил, что чуть с лестницы, споткнувшись, не полетел.
Он вошел в ту самую гостиную, где обучал Дуньку игре в рулетку, и увидел эту самую рулетку на нарочно для нее купленном столе. Вот только она была прикрыта большим платком, чтобы не пылилась, но и под платком исправно обрисовывались очертания огромной деревянной чаши.
Дунька, выпроводив господина Захарова, которого ей удалось удержать при себе довольно рискованным способом, была неодета - в нижних юбках да шали поверх всего, и собиралась сесть к карточному столику, разложить пасьянс, когда услышала на лестнице шаги. Эти шаги остановились в гостиной.
Решив, что содержатель позабыл то ли сказать важное и неприятное, то ли сунуть в карман табакерку, она поспешила навстречу. И сильно удивилась, увидев незнакомое восторженное лицо.
Оказавшись не по своей воле на службе в полиции, Устин был вынужден обрить бороду, не пощадило начальство и усов. И открывшаяся физиономия его мало обрадовала - бело-розовое личико вечного мальчика, правда, хорошо выкормленного мальчика. Огорчило его и то, что мундир сидел на нем весьма неуклюже - не то что на стройном, широком в плечах, тонком в перехвате Федьке или на осанистом Тимофее. Еще доставили огорчение ноги - он привык к долгополой одежде, а тут, извольте радоваться, кафтанишко по колено, видны чулки, которые постоянно сползают.
Но всем этим Устин, собравшись с силами, решил пренебречь. И в чулках ли дело, когда Господь сподобил его послужить спасению грешной души?
– Сударыня! - воскликнул он. - Не пугайтесь, Христа ради! Я к вам с доброй вестью пришел!
Дунька всяких мужчин повидала. И тех, кто чересчур серьезно относился к жизни и всем ее проявлениям, побаивалась. Памятен был случай, когда одну из Марфиных подопечных, хорошо выданную замуж, зарезал бывший дружок. А ведь как завидовали девки когда она про того дружка рассказывала - и подарки-де носит, и в любви неутомим! Дозавидовались…
Поэтому Дунька близко подходить к визитеру не стала - вид шальной, глаза выпучены, а ну как накинется? Опять же - руками что-то за пазухой удерживает, а ну как топор? Она даже так шагнула, чтобы между ней и Устином оказалось кресло.
Устин и не задумался о причине такого маневра.
– Сударыня! - продолжал он. - Я всю ночь Бога молил, и он мне средство послал вас спасти!
– От чего спасти? - удивилась Дунька.
– От разврата! - покраснев не то что до ушей но и до затылка, объявил Устин. - Я вас видел, я понял - вы не по своей воле в грех впали, а вас злые и богатые люди на грех подбили! И теперь вы полагаете, будто вам иначе не прожить, как только во грехе. А можно жить иначе, право слово, можно!
– Ты откуда такой взялся? - уже начиная сердиться, спросила Дунька.
– С Лубянки! - честно отвечал Устин, и тут она признала полицейского, который заунывно бубнил с бумаги правила обращения с рулеткой.
– Тебя, сударь, кто прислал? - строго спросила она.
– Ангел ваш хранитель! Сударыня, не предавайтесь разврату! Вам нет более в нем нужды! - с тем Устин выложил на стол мешок с деньгами. - Вот - тут надолго хватит! Ни в чем не будете знать отказа - только прогоните соблазнителя, прогоните соблазн! Понадобится - милостыньку просить буду, лишь бы вам не пришлось более своим телом торговать!
Дунькин рот сам собой приоткрылся.
Устин же замолчал, ожидая ответа.
Ответ воспоследовал не сразу.
– Сам, стало быть, пришел? Никто не посылал? - уточнила Дунька. - А служишь в полиции?
– Да, именно так, по грехам моим… - признался Устин. Он и впрямь порой считал свою службу своеобразной епитимьей, наложенной на него графом Орловым за причастность к убийству митрополита.
– А денег-то сколько?
– Не ведаю, я не считал. Но много!
– Где ж ты их взял? Заработать не мог… наследство, что ли, получил?
Устин не ответил.
– Ну, соври хоть что-нибудь! - приказала Дунька. - Не клад же ты сыскал! Или клад?
– Господин Архаров вручил… - совсем смутившись, ответил Устин.
– Господин Архаров?! А что ты мне тут наговорил - тоже господин Архаров велел передать?! Отвечай, болван! - закричала до глубины души возмущенная Дунька.
Устин от крика этого вовсе лишился дара речи. А хуже всего - он напрочь позабыл одну важную вещь. По дороге к Дуньке он собирался рассказать ей про святого подвижника, который через то и сподобился святости, что давал гулящим девкам деньги, лишь бы они не ходили на свой промысел. А сейчас мало что рассказать позабыл - так еще и имя подвижника совершенно вылетело из головы.