Браслет с колокольчиками (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Голос не угрожал, а сообщал. Фартунин почувствовал, что его подмышки стали мокрыми, по боку потекла струйка пота. Вдруг экран смартфона потемнел: он сам собой отключился, хотя аккумулятор был заряжен на семьдесят процентов. Задние машины громко сигналили. Водитель «Волги» опустил стекло и крикнул:

— Чё встал, сопляк? — Он швырнул на асфальт дымящийся окурок.

Тут Антон наконец понял, что сигналят именно ему. Вишнёвый БМW тронулся с места, за окнами замелькали серые здания и рекламные щиты. Фартунин с опаской покосился на смартфон и вдруг понял, что причиной его паники была всего лишь громкая связь, включившаяся от встряски. Всё в порядке. Опасность миновала, и Антон вновь устремился вперёд, к своей заветной цели.

========== Семейная реликвия ==========

— Я поняла, не ты разбил Венеру, а подлое твоё второе я, — проворчала в трубку сотового Ангелина, — Высоцкого знаешь? Алло, Саш…

Продолжая трудиться над акварельным пейзажем, она ополоснула кисть и крепче прижала телефон к уху. Ультрамариновые разводы завертелись и превратили прозрачную ярко-жёлтую воду в зелёную. Брат не отвечал. Она была Ангелиной Петровной для учеников художественной школы, в которой подрабатывала, видеоблогером Геллой на Ютубе, Линой в колледже, и Гелькой для Сашки. Недавно он поступил в Питерскую Академию художеств и уехал. Ангелина скучала по нему, хотя с раннего детства брат соскучиться ей не давал: они часто ссорились и даже дрались, однако не могли друг без друга.

Сашка порою поддавался дурному влиянию и попадал в истории. Конечно, это случалось с ним редко, он умел держать себя в узде, подрабатывал и, как мог, помогал сестре: писал за неё рефераты и клал деньги на телефон. Но когда тёмная сущность перегрызала ошейник и побеждала светлую, разговор по сотовому начинался со слов: «Гелька, а Гелька, выручай а…» Сейчас Ангелине хотелось пнуть этюдник и отругать непутёвого братца, и она не поскупилась бы на слова, если б в его телефоне не сел аккумулятор. Всё началось с того, что сокурсники подбили его отметить первое мая в кабинете живописи. Подвыпившему Сашке вздумалось сделать селфи с гипсовой статуей Венеры Милосской. В результате он не удержался на ногах, и многострадальная безрукая богиня лишилась и головы. Непутёвый студент клятвенно пообещал возместить стоимость звезды Лувра. Все деньги Ангелины ушли в общую копилку — на благоустройство дачи. Поэтому она была на мели и ломала голову, не зная, как решить проблему брата тайком от родителей.

За окном громко скрипели качели. Художница была рада, что выбрала не масляные краски, а акварель: её прозрачность больше подходила для воплощения на бумаге этой шумной и свежей городской весны. Май уже успел нарядить тихий дворик в ярко-зелёный ситец. Сирень в этом году зацвела рано. У ободранной скамьи, рядом с синим турником и теннисным столом без сетки зажглись её душистые нежно-лиловые свечи. Рядом с соседней девятиэтажкой высилась куча свежей глинистой земли. Экскаватор — рыжий, неповоротливый гигант на мощных гусеницах — черпал из кучи смесь глины и комьев и пересыпал её в кузов грузовика.

Толстая неформалка Лэкси с фиолетовыми волосами и кольцом в носу выгуливала трёх дворняг. Одна из них — коротколапая Кини, весьма склочная особа с приплюснутой мордочкой пекинеса и телом таксы, явно была плодом запретной любви. Поскольку шустрые короткие лапы вечно несли её не туда, куда нужно, хозяйка дала ей длинное аристократическое имя «Фу-Кинька-бомжам-скормлю». Сама Лэкси в миру звалась Александрой, работала ветеринаром и несла на своих мощных плечах тяжкое бремя зоозащиты. Она жила в соседней квартире и часто просила у Ангелины денег взаймы, и та не отказывала ей, поскольку Лэкси всегда возвращала долги вовремя, никогда не клянчила пожертвований и не пыталась пристроить ей искалеченных кошек и собак. Спасённым животным требовались дорогие лекарства и корма, и Лэкси с маниакальной щедростью опустошала свой карман.

Подругами они не были, однако их связывали более крепкие узы — узы сплочённости против соседей. Ангелина была ярой меломанкой и слушала почти всё: от бетховенских сонат до тяжёлого рока, а собачьи вокализы под аккомпанемент фортепиано были слишком изысканны для их примитивного вкуса.

День выдался не из лёгких. Вчера Ангелина всю ночь трудилась над дипломной работой — картиной «Цыгане на привале». Утром она сбегала домой, потом снова в колледж на консультацию и уже после на первый этаж, к ученикам. Дети, почуявшие запах летних каникул, несмотря на грядущий экзамен, заниматься не желали. Ангелина вернулась домой невыспавшаяся, усталая, выжатая как лимон. Она уже собиралась лечь спать, но не тут-то было; позвонила мама и сообщила, что сегодня, поздно вечером вернётся с дачи и поживёт дома денёк-другой, так что ей предстояло привести квартиру в божеский вид: вымыть пол, пропылесосить ковры и сложить в стопку высохшие этюды.

Мама называла детей «разношёрстными котятами» и «дружбой народов». Долговязый блондин Сашка был копией матери, а маленькая, склонная к полноте, чернявая Лина во всём походила на отца, однако он говорил, что внешне она вылитая прабабка. «Гляди, дочка, проклюнется в тебе прабабкина наследственность!» — шутил он. Лина была вспыльчива, однако умела приспосабливаться к людям и обстоятельствам. Шустрая и порывистая, она часто спотыкалась о сложенные этюдники и роняла кисти и палитру. Её чёрные волосы — очень густые и длинные — были предметом чёрной зависти сокурсниц. Сокурсницы, чьи мысли бегали по кругу «любовь — морковь — приобретательство», недолюбливали весёлую, улыбчивую Лину. Однако сегодня ртутный столбик её настроения завис между делениями «плохо» и очень «плохо». Очевидно, фортуна, спеша к ней, сбилась с дороги или перепутала поезда.

Закончив акварельный этюд, Ангелина принялась распихивать по шкафам разбросанные вещи. «Как же мне всё лень… Как же мне всё ле-ень»! — пытаясь отвлечься от грустных мыслей, напевала она. От уборки её отвлёк короткий, но требовательный звонок. Думая, что мама успела на ранний автобус и взбучки не избежать, она пошла к дверям.

На пороге стоял темноволосый молодой человек в элегантном костюме.

— Здравствуйте, — сказал он, — скажите, пожалуйста, в каком Пенсионном Фонде вы состоите?

— Не знаю, — ответила Ангелина и нахмурилась. Измученная бессонницей голова отказывалась соображать.

— Я сотрудник Пенсионного Фонда «Алмаз» Антон Фартунин, — показывая удостоверение, представился гость. — Моя задача — проинформировать граждан о текущих пенсионных реформах. Дело в том, что Государственные Пенсионные Фонды прекращают свою деятельность с первого числа следующего месяца.

— Как прекращают?

Ангелина сомневалась в этих словах. Скорее всего, в любой другой день она просто захлопнула бы дверь перед носом незваного гостя, но сегодня мозг, заточенный на решение чужих проблем и измученный бессонницей, не успев переварить новость, сразу начал операцию спасения:

— Объясните ещё раз…

Антон получал по пятьсот рублей за каждого привлечённого клиента. Он успел приобрести неплохой опыт работы за довольно короткий срок, и поэтому сразу заметил слегка припухшие веки и усталый взгляд девушки. Отягощённых проблемами людей он распознавал сразу и отлично знал подход к ним. «Уставшие клиенты — настоящее золотое дно!» — не раз говаривал он. Предвкушая очередную удачу, он продолжил:

— До тридцать первого числа текущего месяца вы можете перейти из Государственного Пенсионного Фонда в Негосударственный бесплатно, а с первого числа следующего месяца заключение договора будет платным. Став клиентом нашего Пенсионного Фонда, вы не только обезопасите себя, но и получите возможность пользоваться льготами…

Его речь была тихой, глухой и размеренной, поэтому смысл слов вскоре перестал интересовать Ангелину. Она оглядела гостя с головы до ног: высокий, широкоплечий, с тёмными волнистыми волосами. Глаза небольшие, карие, немного раскосые. Взгляд открыт и приветлив, но всё-таки неприятен. Ангелина подумала, что если добавить ему длинные волосы и лёгкую небритость, он станет похожим на её любимого актёра. Его гладкие, ухоженные руки держали уже не удостоверение, а бланк договора и смартфон.

Детали вдруг стали расплываться и меркнуть, хотя сквозь разбитое окно подъезд освещало яркое солнышко. Разум — строгий внутренний цензор в очочках и треугольной профессорской шапочке, мирно задремал на стопке книг. Гость был весьма обаятелен, но говорил так нудно и непонятно, что Ангелине хотелось, чтобы он поскорее ушёл. «Он уйдёт, если я сделаю то, о чём он попросит» — подумала она.

— Принесите, пожалуйста, ваш паспорт и пенсионное страховое свидетельство, — сказал гость.

Ангелина поспешила в комнату и подошла к шкафу с двумя стеклянными дверцами. Она часто теряла паспорт, но теперь он был на месте: в первой ячейке чёрной решётчатой подставки для бумаг. В паспорт было вложено зелёненькое ламинированное СНИЛС. Девушка отодвинула круглую резную шкатулку и взяла документы. Вдруг шкатулка упала и раскрылась, ударившись об пол. Ангелина вздрогнула, стук заставил её придти в себя. На полу лежали мамины жемчужные бусы и два кольца. Из-под круглой крышки со славянскими узорами выглядывал маленький золотой колокольчик. Луч вечернего солнца нежно золотился в нём. Ангелина подняла крышку и увидела старинную семейную реликвию — браслет прабабки: в толстую золотую цепочку вплеталась ещё одна, потоньше, к ней были прикреплены колокольчики и мелкие монеты. Она надела браслет и встряхнула перепачканной красками рукой — послышался тихий, мелодичный звон. Солнечный свет заиграл и вспыхнул в маленькой подковке, выгравированной на одной из монет.

Вдруг взгляд Ангелины упал на стеклянную дверцу шкафа, оставшуюся закрытой. Сквозь своё отражение она увидела полки, уставленные толстыми книгами и пару семейных фотоальбомов, втиснутых между ними. Вдруг она насторожилась и внимательно оглядела себя. Те же черты лица: остренький, чуть крупноватый нос, тонкие губы и густые чёрные брови. Та же живая мимика. Ангелина улыбнулась самой себе, повела бровью, нахмурилась. Те же глаза: большие, тёмно-карие, только взгляд не совсем её — слишком кокетливый, завораживающий и слегка плутоватый. Тёплые золотисто-оранжевые блики играли на лице. Что это: вечерние лучи или пламя костра?

За спиной девушки возник сумрачный, затаившийся лес. Толстые стволы тонули во мраке. Тишину нарушал лишь лёгкий шорох листвы и конский топот вдали. Зазвучали лихие гитарные переливы. Женский голос, низкий и полный, как колокол, запел широко и страстно на чужом языке. Она продолжала разглядывать себя. Из тёплого света выткались новые детали: показались пышные оборки на блузке, на шее сверкнуло монисто. Девушка в зеркале подбоченилась и подмигнула ей. Ангелина стояла, раскрыв рот. Сейчас она обернётся и увидит этот лес, только уже живой и настоящий, с ароматом первых цветов, но…

Она обернулась и спугнула видение. За спиной, как и прежде, оказались этюдник с городским пейзажем, тюлевые шторы и компьютерный столик с ноутбуком. Ангелина расправила плечи. Усталость внезапно отпустила её и тяжесть в голове, вызванная бессонной ночью, прошла, уступив место необычайной ясности и лёгкости.

Ей вдруг захотелось пуститься в пляс, играя подолом роскошной юбки, но она была одета в потёртые джинсы и футболку с портретом Киану Ривза. Лёгкой, грациозной походкой она пошла к дверям, обмахиваясь паспортом, словно веером.