Антология исторического детектива-36. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Анастасия Губина, N-ск — Ивану Губину, Москва, кадетский корпус.

Дорогой мой брат!

Спешу обрадовать тебя: у меня все в порядке. Учусь хорошо, и воспоминания о страшном происшествии постепенно тускнеют. Пансионерки перестали донимать меня расспросами, и даже классная дама Марабу смягчилась и уже не так язвит, когда делает мне замечания. Я понимаю, она не виновата, у нее такая служба.

Воскресный день был прекрасным. Мы с Полиной и ее штабс-капитаном Сомовым (я писала тебе о нем) вышли на прогулку. Сначала были в парфюмерной лавке, где я до дурноты надышалась разными запахами. Полина купила душистое тимьяновое мыло и салфетки для лица, а мне маленький флакончик розовой воды.

А потом мы пошли в цирк. Штабс-капитан такой пуся! Он купил билеты. Нет, не буду его так называть, ты в прошлом письме запретил мне это делать, извини, вырвалось. Но вычеркивать не буду, так как помарки портят письмо, а переписывать мне лень.

Больше всех мне понравился фокусник. Настоящий волшебник, в золотой парче и с пронзительным взглядом. Я вся заледенела, когда он на меня посмотрел. А Полина такая храбрая! Пошла и легла под пилу, когда фокусник ее позвал. Я бы там умерла со страха, прямо в ящике!

Потом в цирке случился переполох. Из ящика вышла совсем другая мадемуазель, но в полининой шляпке. А из другого ящика никто не вышел, ни Полина, ни половинка от нее. Господи, да что я такое пишу?! Опять вымарывать придется.

Когда г-н штабс-капитан увидел, что Полины нет, он так разволновался, что велел ждать у входа в цирк, а сам бросился за кулисы. Сначала я хотела пойти с ним, но потом передумала и решила повиноваться. Вышла из цирка и стала ожидать. Вдруг ко мне подскочила циркачка в накинутой на трико шубке и сунула мне в руки шляпку Полины. Я обмерла — от моей любимой наставницы осталась одна шляпка. В диком волнении я прохаживалась перед входом в шапито, и вдруг какой-то господин устрашающей наружности посмотрел на меня пронзительным взглядом из-под мохнатых бровей. Его губы были вывернуты, словно у негра, а поломанный нос торчал в сторону. Урод приподнял шляпу, здороваясь со мной, и произнес:

— М-ль Губина? Воспитанница Лазаря Петровича? Очень, очень приятно. В цирке были? — Он потянулся ко мне, чтобы поцеловать ручку, но я отшатнулась.

Сзади раздался знакомый басовитый голос:

— М-ль Губина, что вы тут делаете одна?

Обернувшись, я увидела толстого Урсуса — нашего учителя латыни и Ивана Карловича, ботаника. Страшный человек, увидев приближающихся учителей, мгновенно исчез. Лев Евгеньевич, то есть Урсус, держал в толстых пальцах сигару и, чуть ли не тыкая ею в меня, продолжал возмущаться:

— Девица! Институтка! Одна на улице! В увеселительном саду! — он говорил и задыхался от негодования. Иван Карлович пытался его остановить, но не тут-то было.

Спасти меня могло только испытанное средство. Я присела глубоко в реверансе и произнесла:

— Pudet haec opprobria nobis, — что означало «мне стыдно, что эти попреки мне услыхать довелось» и, посмотрев ему в глаза, добавила. — Я не одна, Лев Евгеньевич, сейчас подойдет дочь моего опекуна — вот шляпа г-жи Авиловой, и мы отправимся домой.

— Что, Лев Евгеньевич, — засмеялся Иван Карлович, — не вышло у тебя пожурить девушку? Как она тебе ответила? Pudet haec… Каково?

Урсус помотал головой, словно лев гривой.

— Malo cum Platone errare, quam cum aliis recte sentire! — подняв палец назидательно ответил он. — А чтобы ты, Иван, понял мои слова, переведу: «Лучше ошибаться с Платоном, чем судить правильно с другими». Вот как!

Желая польстить ему, я спросила:

— А сколько вы языков знаете, Лев Евгеньевич? Мы в классе спорили, кто говорит — четыре, а кто и все семь.

— Восемь, милая барышня, восемь. Не говорю о французском, немецком и итальянском, которые должен знать каждый образованный человек, помимо латыни и древнегреческого изучал древнееврейский и санскрит. Прелюбопытнейшие языки! У истоков стоящие…

— А что такое санскрит? — спросила я.

— Язык древних индийцев. В предгорьях гималайских на нем говорят, — и, тут же переменив тему, добавил, — А вы, барышня, поосторожнее… Разный сброд здесь ходит.

Урсус, попыхивая сигарой, двинулся дальше. Иван Карлович посмотрел на меня пристально, дотронулся до края шляпы и пошел следом за ним. Все-таки неплохой человек наш Урсус. А умный какой, столько языков знает! Не зря мой опекун приглашает его к нам играть в шахматы. С кем-нибудь Лазарь Петрович не играл бы. Может, мне перестать обожать Ивана Карловича и начать называть «пусей» Льва Евгеньевича? Ой, опять написала! Да что это со мной?

Мне навстречу быстрым шагом шли Полина и штабс-капитан.

— Настя, ты, наверное, совсем замерзла? — спросила меня Полина. — Пойдем скорее, Николай Львович возьмет извозчика. — И, обращаясь к г-ну Сомову, продолжила свой разговор с ним: — Помнишь сбежавшую Любу? Она сейчас в цирке, я говорила с ней.

Мы обогнали учителей, сели на извозчика и через пятнадцать минут были уже дома. Вот так я погуляла.

Заканчиваю писать, Иванушка, пора за экзерсисы.

Отвечай мне.

Твоя сестра Настя.