Антология исторического детектива-36. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Вы поэт? – прошептала Мура. Странный преследователь поклонился.

– Мы с вами встречались, но не имели случая познакомиться. Позвольте представиться: Александр Блок.

– О! Я знаю о вас со слов Дмитрия Ивановича Менделеева! А я – Мария Муромцева.

– Дмитрий Иванович о вас тоже мне говорил. – Статный молодой человек с широкими плечами и военной выправкой церемонно поклонился.

– Издалека вы выглядите очень таинственно!

Он отступил на шаг и продекламировал полушепотом:

– И странной близостью закованный

Смотрю за темную вуаль

И вижу берег очарованный

И очарованную даль.

– Неужели эти строки вы написали после нашей встречи у госпожи Малаховской?

– Нет, мадемуазель, после нашей встречи во время наводнения, смущенно признался поэт. – Стихия всегда вызывает у меня экстатическое состояние. А вы тогда были в вуалетке. Впрочем, еще неизвестно, получится ли когда-нибудь из этих строк настоящее стихотворение.

– Придется ждать следующего наводнения, – кокетливо посетовала Мура, – или землетрясения.

Их разговор прервала шумная овация: в «Контан» прибыл сам юбиляр с супругой. Муре с трудом удалось разглядеть через плечи гостей, хлынувших навстречу писателю, кудлатую, черную с проседью, голову, широкий лоб, крупный выдающийся нос. В смешавшейся толпе она потеряла Блока, зато ее отыскали дамы из Комитета Бестужевских курсов и повлекли в просторную залу, за один из пятнадцати накрытых столов. На белоснежных скатертях под ярким светом люстр переливался радужными искрами хрусталь, букеты живых цветов возвышались над красочными композициями из блюд.

Едва юбиляр с супругой уселись за центральный стол, как потекли приветственные речи.

– Для всех, кому дороги интересы русской мысли и искусства, это праздник не одного писателя, а всей русской литературы… – вещал председатель Литературного фонда по правую руку писателя.

Мура долго ждала, пока настанет ее очередь зачитывать адрес. Дамы из Комитета хвалили ее, когда она, вручив красочное послание носителю общих идеалов, вернулась за стол, – с их точки зрения она читала четче и проникновеннее всех предшествующих ораторов и так мило смотрелась среди солидных мужчин и дам.

Когда поток поздравительных речей, приветственных телеграмм, адресов иссяк, ответное слово получил юбиляр. Он заметно волновался, но говорил ясно и мудро. Затаив дыхание, Мура ловила каждое его слово.

– Всякое общество переживает три фазы своего совершенствования. Для всякого прогресса нужны три стадии: мысль, слово и дело. Мысль всегда сильно работала в русском народе, только он не умел выражать ее. Не работала бы эта мысль, не было бы и всей русской истории. Теперь от затаенных дум мы перешли к слову. Дай же Бог, чтобы царила свободная мысль и свободное слово и народили они ряд полезных дел для блага нашей дорогой Родины!

ЕЛЕНА БАСМАНОВА

ЗАГОВОР СТЕРВЯТНИКОВ

ГЛАВА 1

— Итак, уважаемые дамы и господа! Перед вами не преступник! Не банальный убийца, зарубивший подвернувшимся под руку топором беззащитную женщину и спящего ребенка! О нет! Перед вами — несчастный продукт нашего варварского общества! Нашей печальной действительности, погубившей не одну сотню и даже не одну тысячу личностей, не развернувшихся в своем развитии! Почему этот несчастный встал на путь, грозящий ему каторгой? Да потому, что сама жизнь наша иной раз бывает хуже каторги! Потому, что то тут, то там стесняет нашу душу жестокий, свирепый конвоир, захватчик свободы, опричник с собачьей головой, притороченной к седлу! Дикий самурай, надругавшийся над свободной Афродитой! И нет, нет человеческому разуму никакого спасения от этих незримых оков! Подобно Прометею стремится он освободить от цепей самого себя, а затем и все человечество! В этом смысле все мы находимся под игом; и все мы в разной степени являемся Жанной д'Арк! Но час освобождения Отечества близок! Темницы тяжкие падут — и братья меч нам отдадут! Кто, кто из вас, уважаемые господа присяжные, осмелится вынести смертный приговор вот этой Орлеанской деве, то есть обвиняемому Трифону Кошечкину? Кто возьмет грех на душу? Фемида истории проклянет род человеческий!.. Я сказал все.

Обтерев вспотевшую багровую плешь, поблескивавшую при каждом встряхивании головы, адвокат Семен Григорьевич Пасманик небрежно сунул в карман кроваво-клетчатый носовой платок и со скорбным видом стал собирать в стопку страницы, испещренные тезисами блистательной речи.

Растроганная публика в зале судебных заседаний Окружного суда боялась перевести дыхание, дабы не вспугнуть волшебный миг всеобщего воодушевления, охватившего не только зевак, явившихся поглазеть на финал потрясшей несколько месяцев назад северную столицу драмы, но и на непосредственных участников процесса — от товарища прокурора до самого преступника.

Убийца, опустив голову, затих на скамье подсудимых и из-под нависших бровей злобно посверкивал мутными глазками. Рот новоявленной «Орлеанской девы», этого вполне зверообразного продукта новейшего времени, был приоткрыт: Трифон Кошечкин не понял ни слова из долгого выступления защитника, но он отлично видел заплаканные лица сердобольных дам, смущение хорошо одетых господ, растерянность присяжных заседателей, — невнятный гул внушал ему робкую надежду.

Раздались нестройные аплодисменты, но овации не получилось, так как дамы слишком часто прикладывали кружевные платочки к глазам и поэтому хлопали невпопад. Председатель суда объявил перерыв.

Судебный следователь Карл Иванович Вирхов, не скрывая досады, покинул зал в сопровождении своего друга, короля петербургских сыщиков Карла Фрейберга. Приятели молча прошествовали по просторным лестницам и коридорам в кабинет следователя. Там Вирхов схватил с вешалки партикулярное пальто и стал надевать его поверх мундира.

— Я весьма сожалею, мин херц, — сказал резким металлическим голосом Фрейберг, последовав примеру хозяина кабинета. — Но другого и ожидать не приходилось. Вердикт тебя не интересует?

— Какой это вердикт? — отозвался хрипло Вирхов. — Предвижу стопроцентное оправдание. Вся работа насмарку. Столько сил потрачено на следствие. И на тебе — разгуливай убийца на свободе, размахивай топориком всласть.

— Не отправиться ли нам в «Лейнер»? — небрежно предложил Фрейберг. — Давно мы не сиживали за кружечкой пива.