– Мне следовало самому догадаться. – Вирхов погрозил гостю пальцем. – Зовите, чего уж прятаться.
Доктор обернулся и пропустил юную сыщицу пред светлые очи изнуренного Вирхова, который, правда, успел пригладить жидкие белые вихры и оправить мундир.
– И как это вас родители отпускают в такое позднее время из дому? – спросил он, лукаво поглядывая на доктора. – Прошу садиться. Чем обязан?
– Карл Иваныч, – Мура покосилась на бочку, на которую присел небезызвестный ей Тернов, – я бы не стала обращаться к вам, но после минувшей ночи мы в опасности…
– Что-нибудь с Брунгильдой Николаевной?
– С сестрой все в порядке. Она дома. А меня мама отпустила с доктором, ненадолго. Но мы сильно задержались. Если вы нам не поможете, придется ездить по городу до утра. Дома волнуются.
Вирхов ничего не понял из сетований барышни, но учтиво сказал:
– Всегда готов служить вам, чем могу, вы знаете. Излагайте вашу просьбу.
Мура замялась, говорить о конфиденциальном деле Филипповой она не имела права. Кроме того, по официальной версии ученый умер естественной смертью, и все экспертизы и расследование вело Охранное отделение, а не судебные власти.
– Я должна начать с иоаннитов, – решилась она.
– Не понял. – Вирхов сдвинул плоские белесые брови.
– С госпитальеров, рыцарей Мальтийского ордена, – опасливо продолжила Мура. – В общем, Брунгильда попала на их собрание. Как – она не помнит. По счастливой случайности там же оказался Бричкин, он ее и вызволил.
– И где же ваша сестра умудрилась найти рыцарей в Петербурге?
– В особняке графа д'Ассейна.
– У д'Ассейна минувшей ночью маскарад был, знаю. Не ко времени затеяли, да, наверное, на благотворительные сборы рассчитывали, не успели отменить. Человек он известный, сеть больниц для бедных поддерживает, – проявил осведомленность Вирхов и отечески попенял: – Не тем вы занимаетесь, голубушка. Начитались на ваших курсах средневековой чепухи и выдумываете разные пустяки. Бенедиктинцы, францисканцы и доминиканцы и прочие рыцари – давно выродились, хотя, может, какие-то последователи и остались, балуются глупыми ритуалами. Если бы все современные госпитальеры были такими, как д'Ассейн, честь им и хвала. А вот как ваша сестра и Бричкин там оказались – это вопрос.
– Согласна, Карл Иваныч, согласна, – ответила Мура и покосилась на доктора Коровкина, проявляющего признаки нетерпения. – Сестра не помнит, как туда попала, а Бричкин случайно мимо проезжал. И его сочли агентом полиции. Его преследуют.
– С чего вы взяли? – нахмурился следователь.
– Они его разыскивали, – со значением сказала Мура. – Я проверила. Кто-то сегодня навещал ломовика, на котором вернулись Бричкин и Брунгильда, и выяснял, как найти Бричкина. Доктор подтвердит, мы от жены ломовика узнали.
Изумленный изобретательностью Муры, доктор как можно убедительней закивал головой.
– И кто же этот злодей, вам известно? – Вирхов скривился, как от зубной боли.
– Сначала мы думали, что это Илья Михайлович Холомков, – призналась смущенно Мура, – но после того как узнали, что вы его арестовали…
– И он иоаннит? – Следователь выкатил голубые глаза. – Никогда б не подумал. А Сайкин, вероятно, знал. Поэтому и назвал книгу «Автомобиль Иоанна Крестителя».
– Илья Михайлович действительно убил Сайкина? – уточнил доктор Коровкин.
– Есть неопровержимые доказательства, – подал голос с бочки Тернов. – Правда, пока только косвенные.
– И господин Холомков признался в содеянном? – Доктор испытывал странное удовлетворение, он всегда ожидал от красавца чего-нибудь гнусного.
– Запирается, – ответил Вирхов. – Ночку в кутузке посидит – и сломается. Он из слабых, я чую. Но мы отвлеклись. Так кто же злодей?
– Его фамилия Амантов. Коверный в цирке. Его надо остановить, пока он не натворил непоправимого.
– Вам известно, где он охотится за Бричкиным?
– Да, – сказала Мура. – Здесь недалеко, у паноптикума. Помогите нам схватить негодяя. Нужны опытные агенты.
– Погодите, погодите, – вмешался доктор, – я тоже все слышал собственными ушами: Амантов направился к Полянскому!