Антология исторического детектива-36. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Покойник читал ее перед смертью. Имя покойника не названо. Да и причина смерти не установлена. Есть подозрение на отравление, найден какой-то каменный котелок, может, с ядовитой солью.

– Карл Иваныч разберется, отправит соль на экспертизу, – быстро проговорила Мура. – Везет же ему. Столько интересных дел.

– Нам пора, поторопись, сестричка, – лениво протянула Брунгильда, не двигаясь с места, она видела боковым зрением, что доктор Коровкин любуется ее стройной фигурой, которую эффектно облегало строгое черное платье с светло-серой меховой оторочкой.

– Лучше б мы о господине Скрябине поговорили, – усмехнулся профессор, – все-таки тебе, дочь, предстоит ответственное выступление. – И, не удержавшись, фыркнул, победоносно оглянувшись на супругу: – Надеюсь, Дарье Осиповой оно тоже понравится…

Чета Муромцевых вышла в прихожую, чтобы проводить молодых людей. Когда суета, связанная с надеванием калош, ботиков, пальто, шляпок закончилась, Глаша отомкнула засовы и распахнула входную дверь. На ее пороге обозначилась насквозь промокшая фигура плотного невысокого мужчины.

– Господин Бричкин! Что случилось?! – воскликнула Елизавета Викентьевна.

– Прошу не беспокоиться. Ничего срочного, – ответил, стуча зубами, помощник Муры. – Я только хотел попросить Марию Николаевну завтра в полдень прибыть в контору.

– У нас есть дело? – пораженная Мура округлила синие глаза.

– Да. И очень важное. Дело о каменном котелке.

Глава 3

Карл Иванович Вирхов сидел в своей следственной камере в здании Окружного суда. На зеленом сукне его служебного стола горкой лежали скомканные клочки разорванной вечерней газеты. И когда только успевают борзописцы строчить свою дрянь? И откуда все узнают?

Следователь догадывался, что причиной появления возмутительной заметки был неосмотрительный звонок товарища прокурора в редакцию журнала «Русское богатство», с которым сотрудничал Короленко. Но откуда детали происшествия узнали газетчики? Вирхов был уверен, что звонивший не рассказывал никому лишних подробностей. И тем не менее уже весь город знал, что он, Вирхов, так обмишурился…

И действительно! Покойный снял квартиру для встреч с циркачкой Шарлоттой. Пьянствовал, картежничал. Баловался химией. Почитывал Конан Дойла. Да тут любой слепой бы понял, что он не Короленко.

И тем не менее казус налицо. Карл Иванович мстительно думал о привлечении редактора к ответственности – за клевету. Во-первых, у него есть протокол, где ни слова о Короленко не написано. Во-вторых, есть свидетели, они своими ушами слышали, как он всеми силами пытался установить личность мертвеца, возражал, что покойник – властитель дум прогрессивной общественности. На статью, вернее, примечание к ней, борзописцев вывести можно: арест при тюрьме на семь дней гарантирован – за преступление, совершенное по легкомыслию и слабоумию.

– Ваше превосходительство, – раздался нерешительный голос письмоводителя, прекрасно понимавшего душевное состояние своего начальника, – не желаете ли взглянуть на протокол допроса домовладельца Рымши?

– Давай. – Вирхов смахнул обрывки мерзкой газеты в мусорную корзину. – И прошу тебя, голубчик, не в службу, а в дружбу, не слезай с наших эскулапов, звони каждые четверть часа, требуй результатов. И лабораторию держи под контролем – данные химического анализа немедленно мне на стол. И отправь агентов в издательство господина Сайкина. Надо оповестить его домочадцев о случившемся. Сотрудников предупредить, чтобы завтра были в редакции, – для проведения дознания.

– Эти глупые газетчики даже не удосужились выяснить имя жертвы, – в меру льстиво сказал письмоводитель, приблизившись к столу начальника и бережно опуская перед ним листы, исписанные аккуратным мелким почерком. – Если б напечатали в газете, что покойник – господин Сайкин, и искать никого не требовалось бы, и оповещать не надо было бы.

Вирхов углубился в протокол допроса отпущенного с миром Рымши. Да, иной раз диву даешься, встречаясь с такими доверчивыми людьми. Купец второй гильдии! Как он торгует? Верит на слово первому встречному? Дом, которым он владеет, куплен, конечно, на деньги его покойного родителя… Иван Трофимович Рымша, человек спокойный, приятной наружности, с аккуратной бородой, плавно перетекающей в бакенбарды, при недавнем разговоре поразил Вирхова до глубины души. Сидя перед столом следователя, домовладелец утирал набегающие слезы и, подобно чувствительной дамочке, рассказывал, какое приятное впечатление произвел на него покойный, явившийся узнать о сдающейся внаем квартире. Как широко улыбался, интересуясь стоимостью жилья, с какой грацией доставал из внутреннего кармана портмоне и вносил денежки вперед за три месяца. Держал себя как человек достойный. А когда размягченный обходительностью гостя домовладелец робко поинтересовался именем и паспортом солидного господина, тот шутливо извинился, что забыл представиться, и протянул изящную визитку, и на ней было выведено золотой вязью – Короленко Владимир Галактионович. Рымша не имел никакого представления о том, кто такой Короленко. Не читал ни одной книги писателя. И вообще ничего не читает, кроме историй о сыщиках. Вручил Рымша гостю ключи от квартиры, послал своего человека с сообщением к дворнику, велел подыскать кухарку. А паспорт жилец обещал занести, да не успел. Вот и все. Второй раз господин Рымша увидел жильца только сегодня утром – Спиридон оповестил, прислал с запиской сына сапожника, живущего в подвале, во дворе.

Таких безмозглых дураков Вирхов еще не встречал! В купеческой семье, видно, тоже не без уродов… А дело объяснялось просто. Покойный, крупный петербургский издатель Сайкин, подшутил над дурачком – вынул из кармана визитку Короленко. У него небось полный карман визиток.

Размышления Вирхова прервал Павел Миронович Тернов, возникший в дверях с пачкой свежих фотографий в руках.

– Где вы изволите разгуливать, дружок? – ворчливо обратился к кандидату на судебные должности Вирхов. – Еще и не все задержанные допрошены.

– Спешил принести вам, Карл Иваныч, фотографии, – ответил, не обращая внимания на брюзжание старика, Тернов, все еще ликуя в душе оттого, что именно он подсказал Вирхову: в столице известен лишь один Валентин Агафонович, оказывающий покровительство синьорине Чимбалиони, а именно, книгоиздатель Сайкин. – Что прикажете?

– Садись писать протокол, – спокойнее предложил Вирхов, – пока Поликарп Христофорович отсутствует.

Тернов безропотно отправился к столу и приготовил листки и перо, с сожалением взглянув на новенький зачехленный «Ундервуд» – громкое клацканье пишущей машинки мешало Вирхову вести допросы, ею пользовались редко. А Вирхов нажал кнопку электрического звонка и велел заглянувшему курьеру доставить Спиридона Куприянова. Затем перебрал фотографии и смахнул их в ящик письменного стола. Оправил мундир, пригладил светлые волосы, которые из-за тесноватой фуражки слегка топорщились на висках и затылке.

Вошедшему Спиридону указал на стул. Внимательно рассмотрел парня: тот сидел, опустив глаза, и тяжело вздыхал. Парень ладный, аккуратный.

– Тебе хорошо, Спиридон, – наконец изрек Вирхов, – про тебя в газетах пакости не пишут.

– Дык ведь я не знал, ваше превосходительство, что такая несуразная путаница вышла. Приискал новому жильцу по просьбе господина Рымши кухарку, дык ведь… Манефу давненько знаю, она уж не у одних господ здесь прислуживала. Работящая девушка, симпатичная.

– Что-то я этого не заметил, – Вирхов недоуменно покачал головой, – истинная фурия. – И увидев легкий румянец на щеках парня, спросил: – Или впутала она тебя в дела сердечные?

Парень молчал.

– Вижу, впутала, – утвердительно заявил Вирхов. – Прости, братец, если что не так сказал. Но больно уж она неласкова.