– Но... Но... Вы... я не могу вас пустить! – взвизгнула Глаша. – Она спит...
– Вы лжете! Лжете мне в глаза! Вы в сговоре! Водите всех за нос! Как вы могли предать своих хозяев? Как могли стать сообщницей порока?
Глаша застыла с открытым ртом и выпученными глазами.
– Я разнесу это чертово логово! Бесстыжий притон разврата! – шипел доктор. – Где Маша?
– Вы хотите убить ее? – выдохнула Глаша.
Доктор, оглушенный неожиданным вопросом, потерял дар речи – за дверью гостиной, которую горничная заслоняла своей спиной, он слышал странные звуки: хлопки, топотки, скрипы...
– Теперь я поняла, – Глаша дрожала от ужаса, – почему мне сказано не звонить доктору. Не звонить, сказал он, это бедняжку убьет.
– Кто сказал? –Внезапный приступ бешенства овладел доктором Коровкиным.
Он шагнул к съежившейся Глаше и схватил ее за плечо.
– Кто? Гнусный Фрахтенберг? Признавайтесь! Я за себя не ручаюсь!
Глаша зарыдала в голос.
Доктор в ярости оттолкнул горничную и ворвался в гостиную. В зашторенной комнате царил полумрак: на столике у дивана в канделябре горела одинокая свеча. Ее свет не позволял разглядеть смутное пятно, судорожно мечущееся между столиками и креслами. Доктор нашарил выключатель. Щелчок кнопки мгновенно осветил гостиную – возле приоткрытого окна в одном нижнем белье стоял... Софрон Ильич Бричкин.
– А-а-а-а! Караул! Спасите!
Доктор вздрогнул от вопля Глаши. Обезумевшая горничная смела его с дороги и бросилась на Бричкина, окаменевшего в позе совершившего грехопадение Адама.
– Убивец! Злодей! Где Мария Николаевна? Он выбросил бедняжку из окна! Доктор! Звоните в полицию! Бегите вниз! Я задержу бандита! – Пальцы горничной ловко вцепились в шевелюру злоумышленника.
Доктор очнулся и поспешил ему на выручку, с трудом оттащив разъяренную горничную от служащего детективного бюро.
– Спокойненько, Глаша, спокойненько, – приговаривал он, косясь на раздетого Бричкина, – это не бандит.
– Где Мария Николаевна?! – Глаша не желала отступать. – Она лежала без чувств на диване!
Доктор усадил горничную на стул и встал между ней и Софроном Ильичом.
– Господин Бричкин, – ноздри доктора раздувались, – извольте объясниться. Каким образом вы оказались здесь в ночное время да еще в одном нижнем белье?
–Тайна следствия, – хрипло ответил Бричкин.
– Пусть скажет, куда девал Марию Николаевну! – выкрикнула из-за спины доктора Глаша. – Что я скажу Елизавете Викентьевне? Чуяло материнское сердце, что дитя в опасности.
– Марии Николаевны здесь нет, – потупил синие глазки Бричкин. – И не было.
– Как не было? – возопила Глаша. – Я своими глазами ее видела! Ее спас из рук похитителей господин Вирхов! Он с ног падал. Она здесь лежала – я своими руками делала бедняжке уксусный компресс...
– Погодите, погодите, Глафира. – Доктор отер испарину со лба. – Значит, здесь был Вирхов. А еще кто?
– Никого! – взвизгнула Глаша. – А вы хотели убить бедняжку!
Бричкин кашлянул и показал подбородком на кресло – доктор заметил что-то серое, бесформенное...
– Что это?
– Дамское платье, – прошептал Бричкин. – Пришлось надеть. Причина была, но сообщить подробности в силу конфиденциальности поручения не имею права.
Доктор двумя пальцами, брезгливо подобрал корсет от госпожи Розали. Ему присылали рекламные проспекты: такие корсеты продавались на углу Владимирского и Невского, предназначались для нервных, гарантировали грациозность полным. Из корсета выпал ситцевый платочек с линялыми колокольчиками.