В пологе леса вокруг неё шумно двигалась стая. Одна она была, или нет, но она точно знала, где был каждый из остальных. За долгие годы, прошедшие со времён Нота, приматы стали ещё более социальными: для антропоидов другие антропоиды стали интереснее, чем всё остальное — они были самым интересным, что есть в мире. Странница так хорошо знала остальных в своей стае, словно они были гирляндой китайских фонариков, висящей среди листвы, а остальной мир рядом с ними был унылой немой серостью.
Странница не принадлежала ни к одному из тех видов, которые получат названия от людей. Она выглядела как нечто вроде капуцина, обезьянки шарманщиков, которая однажды будет бродить по лесам Южной Америки, и была такого же размера. Она весила пару килограммов и была покрыта густой чёрной шерстью, которую увенчали белые плечи, шея и лицо; казалось, будто она носила апостольник монахини. Её руки и ноги были гибкими и различались размерами гораздо меньше, чем у Нота: такое телосложение было типичным для жителя открытого полога леса. У неё был плоский нос, а ноздри были маленькими и расставленными в стороны, больше напоминая обезьян из более поздних эпох Южной Америки, нежели африканские виды.
Она напоминала мартышку, но совсем не была мартышкой. Их вид был отдалёнными потомками группы адапид, к которой принадлежал Нот — это был тип приматов, называемых антропоидами, предковый и для низших, и для человекообразных обезьян, поскольку тот великий раскол в семье приматов ещё только должен был наступить.
Почти через двадцать миллионов лет после смерти Нота когти на задних лапах нотарктусов, предназначенные для чистки шерсти, заменились на теле Странницы ногтями. Её глаза были меньше, чем у Нота, но могли охватить широкое, трёхмерное поле зрения перед её короткой мордой, и каждый глаз удерживался твёрдой костяной оправой; глаза Нота были защищены простым кольцом из кости, и его зрению могли мешать даже собственные щёчные мускулы во время жевания. Ещё Странница утратила многие из предковых особенностей Нота, сохранившихся с тех времён, когда они искали пищу по ночам. Она стала меньше полагаться на обоняние — его заменила усилившаяся зависимость от зрения.
Внуки Правой образовали огромную армию, расселяющуюся по миру. Они мигрировали через весь Старый Свет, чтобы заселить густые тропические леса в Азии, и здесь, в Африке. И по мере своего расселения они процветали, становились разнообразнее и изменялись. Но линия антропоидов Старого Света не продолжится через Странницу. Странница не могла знать, что она больше никогда не увидит свою мать — и её ожидает гораздо более странная судьба, чем всё, что когда-либо выпадало на долю её непосредственных предшественников.
Белизна шерсти Странницы заставляла её лицо казаться схематичным, не до конца сформированным и странно задумчивым. Но она обладала миловидностью молодости. Ей было лишь три года — ещё год до её первой менструации. Будучи юной самкой, независимой духом, ещё не полностью связанной иерархией и союзническими отношениями стаи, она отчасти сохранила присущее своим более отдалённым предкам инстинктивное стремление к одиночеству. Она любила держаться сама по себе. Кроме того, в данный момент в группе не пахло особым счастьем.
Последние несколько лет были временем изобилия, и численность стаи возросла. Последовал демографический взрыв, частью которого была Странница. Но рост принёс с собой проблемы. Для начала, стало слишком много конкуренции за пищу. Ссоры завязывались каждый день.
И ещё была процедура обыскивания. В маленькой группе находилось время, чтобы обыскать каждого. Это помогло поддерживать отношения и служило связующей силой для союзов. Когда группа стала слишком большой, времени на это просто не оставалось. Поэтому возникали клики, откалывающиеся от основной стаи подгруппы, члены которых ухаживали исключительно друг за другом, игнорируя остальных. Некоторые клики в течение дня уже путешествовали отдельно от остальных, хотя всё ещё собирались вместе, чтобы спать.
В итоге всё это только усугубится. Если клики, связанные узами обыскивания, отделятся, то группа расколется. Но каждая из новых, меньших групп должна оставаться достаточно большой, чтобы обеспечить защиту от хищников — главную и первоочередную задачу для этих стай, сохраняющих дневную активность — так что пройдёт очень много времени, возможно даже, что целые годы, прежде чем такой раскол станет постоянным. Так случается всегда: это неизбежные последствия роста численности сообществ у приматов. Но это означало, что им предстоит ссориться ещё много раз.
Так что для Странницы было счастьем побыть некоторое время в стороне от всех этих препирательств.
Прожевав насекомое, Странница осмотрела добытый пальмовый орех. Она знала, что ядро было превосходно на вкус, но её руки и зубы были недостаточно сильными, чтобы вскрыть скорлупу. Поэтому Странница начала колотить орех об ветку.
Она разглядела два светлых глаза, наблюдающих за ней, и изящное тело рыжеватого цвета, цепляющееся за ветку. Это её не напугало. Это был один зверёк из маленького народца, разновидности приматов, близкородственной виду Странницы, но мельче и стройнее — и значительно слабее физически. За его хрупкой фигурой Странница разглядела других особей из его вида, цепляющихся за ветви этого и соседнего дерева, собравшихся в озарённом зелёным светом мире леса. Представитель маленького народца не оспаривал право Странницы на орех и, конечно же, не угрожал ей; всё, чего хотел маленький примат — это остатки от еды Странницы.
Странница питалась главным образом плодами. Но маленький народец, подобно их общим предкам-адапидам, сильно зависел от гусениц и личинок, которых эти существа собирали с веток, и у них были острые и узкие зубы, чтобы расправляться со своей добычей — насекомыми. Они жили большими, тесными и подвижными колониях по пятьдесят особей или больше. Это давало им защиту от хищников и других приматов. Даже стая антропоидов нашла бы массу неприятностей, задумав прогнать одну из этих проворных, скоординированных толп.
Но Странница была гораздо умнее любого из маленького народца.
Пройдут ещё десятки миллионов лет, прежде чем какой-либо из приматов использует то, что можно назвать настоящим орудием труда. Мышление Странницы было в значительной степени специализированным, приспособленным к тому, чтобы помогать ей справляться с быстро меняющейся путаницей социальной жизни. Но Странница преуспела в понимании своего естественного окружения и управлении им с целью получения того, что она хотела. Разбивание ореха об ствол дерева вряд ли было продвинутой технологией, но оно требовало планирования ею действий на один или два шага вперёд — это был предвестник значительно большей изобретательности приматов грядущих эпох. И такое раскалывание ореха было прыжком сознания за рамки понимания любого из их мелких соседей — вот, почему маленький народец наблюдал сейчас за ней, собравшись вокруг.
Странница услышала шелест далеко внизу. Она уцепилась за свою ветку, вглядываясь вниз, в зелёный мрак.
Она могла различить лесную подстилку на земле, и тёмный силуэт, который двигался среди деревьев, шурша перьями и осторожно поклёвывая землю. Это была нелетающая птица, нечто вроде казуара. А проследив в обратную сторону путь, которым птица пришла на середину поляны, Странница различила отблеск чего-то округлого и гладкого.
Яйца. Их было десять, лежащих тесной кучкой в грубом гнезде птицы; каждое из них скрывало пузырь желтка размером с голову самой Странницы. В полуденной тишине, когда её брачный партнёр был далеко, птица ненадолго оставила гнездо, уповая на то, что никто не причинит ему вреда, пока она быстро утоляет свой голод. Но ей не повезло, потому что гнездо очень быстро обнаружили острые глаза Странницы.
Странница колебалась лишь секунду. Если она спустится за яйцами, она пойдёт на риск. Раскалывание ореха уже задержало её достаточно надолго, чтобы стая ушла вперёд, и будет очень плохо, если она потеряется. И ещё угрозу представляла сама птица. Это величественно вышагивающее чудовище было одним из последних представителей династии возрастом в двадцать миллионов лет. После удара кометы наземные млекопитающие по всему миру вначале оставались мелкими и теснились в густых лесах — но некоторые птицы выросли большими, и нелетающие чудовища вроде этого на некоторое время заявили свои права на роль верховных хищников. Освободившись от весовых ограничений, связанных с полётом, они стали массивными, мускулистыми и чудовищно сильными — их клювы были способны переломить позвоночник. Но их время уже прошло: когда травоядные звери стали увеличиваться в размерах, хищники поступили так же, и птицы не могли конкурировать с ними.
Яйца были там, прямо под Странницей. Она могла легко украсть их.
Если бы она была старше и теснее связана с остальной группой, её решение могло бы быть иным. Но она уже всё решила и соскользнула вниз по грубой коре дерева к земле, а её маленький рот уже был полон слюны от нетерпения. Именно этот момент, когда она приняла такое решение, стал причиной величайшего поворота в её собственной жизни — и ещё в судьбе огромного семейства приматов в будущем.
Она бросила остатки ядрышка ореха. За её спиной небольшой зверёк из маленького народца, терпеливо ожидавший этого момента, бросился к сладким остаткам. Но в следующее мгновение другие его товарищи толпой выскочили на ветки, чтобы украсть его приз.
Спускаясь вниз по дереву, Странница потревожила стаю крикунов. Это были очень маленькие приматы с гривами из тонкой шелковистой шерсти и с причудливыми белыми усами. Потревоженные её передвижением, они кричали и удирали в дальние укромные уголки среди листвы, очень напоминая птиц скоростью своих движений и яркостью пушистого «оперения».
Крикуны добывали пропитание, делая своими нижними зубами надрезы в коре, чтобы из них текла смола. Закончив работу с отверстием, они мочились в него, чтобы не позволить остальным кормиться в этом же месте. Существовало много видов этих мелких существ, каждый из которых специализировался на смоле одного определённого дерева, и они отличались друг от друга своими причёсками. Благодаря своему экстравагантному меху и щебечущим крикам они превратили полог леса в место, полное ярких красок, жизни и шума.
На земле жил представитель ещё одной формы приматов. Это был толстобрюх, одинокий самец. Он был вчетверо крупнее Странницы, и его большое тело покрывала густая чёрная шерсть. Он сидел на корточках, непрерывно подтягивая к себе листья кустарника и перетирая их своими мощными челюстями. Его морда была испачкана чёрным: он жевал древесный уголь с поражённого молнией пня — такая добавка нейтрализует токсины его лиственной диеты.
Когда Странница легко спрыгнула на землю, он пристально посмотрел на неё, его рот свирепо скривился и испустил рёв. Она нервно огляделась, опасаясь, что его голос мог привлечь внимание беспечной матери-птицы.
Толстобрюх ничем не угрожал Страннице. У него было огромное брюхо с увеличенной толстой кишкой, внутри которой его малопитательный корм мог частично ферментироваться. Чтобы позволить этой огромной органической фабрике работать эффективнее, он должен был оставаться в неподвижности три четверти своего времени. Со своего места ей было слышно бесконечное бурчание его огромного неуклюжего живота. Однако он был на удивление чистым; при своём образе жизни он должен быть чистоплотным, как крыса из канализации. Когда она покинула дорогие его сердцу владения в подлеске, толстобрюх затих и погрузился в угрюмое молчание.
Лесная полянка сильно заросла. Открытые травянистые равнины всё ещё были редкостью. В отсутствии травы растения, покрывающие землю, редко были меньше метра в высоту — густые заросли различных кустарников, в том числе алоэ, кактусов и суккулентов. Самыми впечатляющими среди них были гигантские, похожие на чертополох растения, усыпанные в сезон цветения неестественно ярко окрашенными цветками. Такие зрелища украшали многие материки Земли тех времён, но это было собрание растений, необычное для человеческой эпохи; оно больше напоминало финбош — тип растительности Южной Африки.
Чтобы добраться до птичьего гнезда, Странница должна была выйти из-под крон деревьев. Но открытое небо сегодня выглядело слишком светлым — светлым и почти белым, словно выцветшим — а в воздухе витал специфический электрический запах. Там она оказалась бы без защиты; она колебалась, выбор был нелёгким.
Держась края леса, Странница попробовала подобраться поближе к яйцам.