Локальная метрика: читать начало книги онлайн

— Выпейте, батюшка! — сказал Борух. — Не пьянства окаянного ради, а в лечебных исключительно целях.

Священник непонимающе смотрел на стакан, рука его дрожала, и по поверхности благородного напитка бежала крупная рябь. На лице у него были свежие, едва подсохшие царапины, взгляд рассеян.

— Может, у него пост сейчас? — неуверенно предположил я. — Не силен в традициях.

— Ну, так я ему не колбасу предлагаю, — ответил Борух. — Вискарь — он вполне кошерный… То есть, постный. Исключительно из ячменя делается. Да пейте вы уже, святой отец! А то выдохнется!

— Чёрт лысый тебе отец! — неожиданно рявкнул священник и единым глотком опростал стакан. Резко выдохнув, он добавил уже потише. — Нехристь иудейский…

— Чо сразу «лысый» -то? — обиженно сказал майор, рефлекторно пригладив отступившие со лба волосы. — Оклемались, как я погляжу, батюшка?

— Чёрт лы…

— Да, да, понял, — перебил он без малейшего смущения. — Чёрт лысый мне батюшка, иудейскому нехристю. А вы, поди, херувима там вызванивали? С огненным… Что там у херувима огненное, Артём?

Я решил не называть первое, что пришло в голову по созвучию, а священник насупился и ткнул в мою сторону пустым стаканом. Я наплескал половину, однако он лишь дёрнул требовательно рукой. Долил доверху, с тревогой оценивая незначительность остатка в бутылке. Поп мрачно заглянул в ёмкость, зачем-то понюхал и лихо опрокинул содержимое в рот.

Помолчали. Подумали.

— И всё ж таки, ба… ну ладно, как вас называть-то? — не унимался майор.

— Олегом крещён, — мрачно сказал священник.

— Видал, Артём, какой нам суровый батюшка попался! Вы, отче, часом, не антисемит?

— Такого греха не имею, — ответил пришедший в себя Олег. Принятые на голодный желудок двести грамм алкоголя вернули ему живость во взгляде.

— Тогда давайте не будем ругаться, — примирительно сказал Борух, — чего это вы раззвонились-то, на ночь глядя?

— Так свету, вестимо, конец пришёл. Демоны вокруг, псы адские, люди пропали все…

— Так вы, выходит, бесов гоняли?

Олег вздохнул и выразительно покрутил пустым стаканом. Я вылил туда остатки виски — набралось чуть больше половины. Священник степенно отхлебнул, поставил стакан на столик и покрутил головой в поисках закуски.

— Закусь только скоромная, батюшка. Сосиски.

— Не человек для поста, но пост для человека! — назидательно сказал Олег. — Давай их сюда. Кстати, до Рожественского поста месяц ещё почти, а пятница, вроде, кончилась. Или нет? Как-то я потерялся… Эй, воин иудейский, наступил твой шабат?

— Если бы наступил, — хмыкнул Борух, — то я, как истинный харедим, мог бы только благостно смотреть, как вас собачки кушают. Мне Тора запрещает в шабат к пулемёту прикасаться.

— Серьезно? — удивился я.

— Нет, конечно, — рассмеялся майор, — я не соблюдаю заветов. И, — он внезапно стал серьёзным, — не веду религиозных споров. Так что не надо разжигать. Давайте сюда вашу сосиску, буду бороться с её некошерностью.

Мы разорили коллекцию декоративных пырялок на стене и пожарили себе по сосиске в разведённом заново камине. Дров к нему осталось, кстати, совсем чуть, и в зале было холодней, чем хотелось бы.

— Так чего вы раззвонились-то, на ночь глядя? — поинтересовался Борух.

— А что ещё делать, если Судный День пришел? — спокойно ответил Олег, допивая виски. Мы с майором проводили его стакан внимательными пристальными взглядами. Эх, надо было две бутылки смародёрить. Или пять.

— А он таки да?

Батюшка строго кивнул.

— Ой, — коротко прокомментировал военный.

— Я плохо помню первоисточники, — сказал я неуверенно, — но это вроде как-то иначе должно выглядеть. «И первый всадник вострубил…»