Локальная метрика: читать начало книги онлайн

© Павел Иевлев, 2021

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Артём

Ночью в посёлке выли собаки. Солировала мелкая тонкоголосая шавочка, будившая меня своим пронзительным «вау-вау-уууу», чтобы я не пропустил вступление хора. «У-у-у, вууу-вууу!» — подхватывали баритоны дворовых кабысдохов. «Ууу-ааа-ууу!» — разгонял по партитуре басовитый хорал солидных цепных кобелей, «увувууу» — издалека, но очень внушительно добавляли голоса со стороны леса. Говорят, волки прошлой зимой уже выходили к домам. «С войны такого не было!» — жалуется соседка, бабка Петровна. Люди отступают, переезжают в город, природа возвращает своё. Ну что же, скоро проверю — зима на подходе. Может, ружьё купить?

Выплеснув в ночь наболевшее, собаки замолкали, я засыпал, и — всё начиналось снова. «Вау — вау — уууу!» Чтоб вас блохи сожрали. Не высплюсь теперь. Вставал, выходил курить на крыльцо, пялился в тёмный осенний сад, думал о всяком. На душе было маятно, тухло и тяжко — хоть сам завывай. Положенной по календарю полной луны не увидел, но псы её, видимо, чувствовали волосатой задницей. Тёмное небо без звёзд, тёмная деревня без фонарей и тоскливое «увувууу» на разные голоса. Это и есть пресловутые «деревенские тишина и покой»? Ничуть не лучше ночных мотоциклистов на центральном проспекте. Зато гораздо, гораздо дешевле.

Печальная правда в том, что романтический «домик в деревне» — это не причуда писателя, покинувшего суетные мегаполисы в поисках вдохновения, а моя единственная недвижимость. Дом этот еще мой прадед строил, так что я «местный», хотя в последний раз был тут десять лет назад, на похоронах деда. Прописали меня не без труда — принадлежность деревни к ближним окрестностям ЗАТО1 всё чертовски усложняет. Паспортистки в райцентре сетовали на «ужесточение режима» и тянули с согласованиями. Но утряслось как-то. Живу теперь. Печка, грунтовка, пятнадцать километров до райцентра с его сельпо и пятьдесят — до города со всем остальным. Слабенький мобильный интернет, но мне хватает. Писатель пишет, читатель читает, капает на счёт денежка. Небольшая — но и жизнь тут дешёвая. Если не съедят меня зимой волки на пути в сортир, глядишь и привыкну.

К утру измаялся окончательно. Собаки затихли, но я уже не мог уснуть — бесил каждый ничтожный звук. Шуршание мышей в подполе (кота, что ли, завести?), скрипы и потрескивания старого сруба, чирикание первых ранних пташек в саду… Чёртова тишина как будто усиливает любой ерундовый шорох, превращая его в навязчивую акустическую проблему. Ну или нервы. Точно — нервы. Мучили абсолютно неопределенные, но дурные предчувствия, как будто приближалось что-то дрянное и совершенно необратимое. Как глупо — ведь всё дрянное и необратимое со мной уже случилось. Как назло, и интернет пропал, хотя израсходовать пакет трафика на здешних скоростях невозможно в принципе. Тут бывает — то ли ветер не с той стороны, то ли к дождю. На самом краю соты сидим, еле-еле добивает с райцентра. Чтобы нормально позвонить, а не кричать в мобильник: «Алё? Что? Повторите, вас не слышно!» — надо идти на холм, к кладбищу и нарушать покой и благолепие могильных оград. Местные ходят, а мне звонить некому.

Рассвет встретил на крыльце, сплёвывая горькую от никотина слюну и докуривая предпоследнюю сигарету. Может, бросить? Не здоровья для, чёрта мне в том здоровье, а просто дорого стало. Ну и ради бытового героизма — должна же быть в жизни какая-то трудная, но очевидная цель? «Бросить курить» тоже сойдет. Но как-нибудь в другой раз. А сейчас надо съездить за сигаретами. И за кофе. И чай кончается. И… Что-то там ещё надо было купить. Мышеловку? Или сразу кота? Коты бесплатные. Правда, его потом кормить придётся — когда мыши кончатся. Но всё не одному зимовать. Будем вместе сидеть у печки и смотреть в окно. На волков.

Нет, к чёрту — поеду в город. Шикану на последние, схожу в нормальный магазин. В райцентре хорошего кофе и чая не купишь, пейзане пьют растворяшку и чёрную пыль индийских дорог в пакетиках. Ещё водку пьют, но не в нашей деревне. Тут одни пенсионеры остались, как Петровна, они своё уже выпили. Так что в город — как раз, пока доеду, и магазины откроются.

Завел «Делику» — старенький, но весьма проходимый микроавтобус. Моя надежда на транспортную связность. Петровна говорит, зимой раз в неделю из райцентра дорогу пробивает бульдозер, но только до крайних домов, дальше сами. Пока дизель, тарахтя, прогревался, допил кофе. Поколебавшись, выкурил последнюю сигарету — никотин уже скоро отовсюду закапает, но как под кофе не покурить? Ничего, до города потерплю, а там куплю сразу несколько блоков чего-нибудь подешевле. Муж Петровны, покойник — она так и говорит о нем: «муж мой, покойник», — растил табак-самосад. Ну, когда не был ещё покойником, разумеется. У неё и семена остались… Жаль, кофе-самосада у неё нет. Была бы полная автономия.

Выехал со двора, припёр жердью воротину — в знак того, что меня нет дома. Хотел Петровну спросить, не надо ли ей чего из города привезти — но её вечный наблюдательный пункт на завалинке пустовал, хотя для неё было вовсе даже не рано. Не стал беспокоить. Тем более что не надо ей ничего, это просто жест вежливости. На заборе вокруг её дома расселась стая здоровенных крупных ворон, размером с жирную чайку. Откуда ещё? Вроде, птицы не перелетные… Чёрные твари смотрели на меня недобро и вызывающе. «Ты не вейся надо мной» и всё такое. Идите нафиг, пернатые, а то, правда, ружьё куплю. Со следующего гонорара. Если он будет. Или рогатку сделаю. По волкам из окна стрелять.

В город двинул по прямой, срезая угол грунтовками — благо, осень выдалась сухая, и дороги не раскисли. Так изрядно короче, километров на десять, но главное — не проезжаешь через пост на трассе. У меня страховка просрочена. Безобразие — но так уж вышло. То денег нет, то в город ехать недосуг. А гаишники как чуют — непременно остановят и проверят. Будет ещё и штраф, а оно мне надо? Перелески тускнели бордовыми красками первых дней ноября, воздух, как бывает в это время года, стоял прозрачный до хрустальности, с мучительной чёткостью обозначая скорую зиму. Было красиво и почему-то странно — ночное ощущение приближающихся неприятностей меня так и не оставило, покалывая сердце иголочками тревоги — или последствиями выкуренной за ночь полпачки дешёвых сигарет. Говорят, в такие табак вовсе не кладут, так что самосад «мужа, покойника», пожалуй, и поздоровее будет.

За час с лишним дороги не встретил никого — ни человека, ни машины. Зато несколько раз заметил бодро рысящие по пустым осенним полям собачьи стаи. Дружные и на удивление большие, они целенаправленно двигались в сторону города. Перебираются к зиме поближе к помойкам? «Не завидую я городским», — гордо подумал я, как настоящий «деревенский». У нас, конечно, волки, но это как-то романтичнее.

Въехал в пригороды, и тут до невыспавшегося мозга дошло, что на посту меня никто не остановил. Небольшой городок имеет закрытый статус, не так давно ещё и усиленный. Без документов, подтверждающих местную прописку, в него не пускают даже днём, а ночью с некоторых пор нужен специальный пропуск. И я ведь проезжал КПП, даже паспорт на автомате достал и на сиденье кинул, но шлагбаум был поднят, а я рассеян. Так и проехал, не отметившись. Чёрт, да там же никого не было!

Моргали жёлтым в ночном режиме светофоры, стояли закрытыми магазины, не шли по улицам люди, не ехали автомобили. Я остановился, вылез и заглушил двигатель — вокруг давящая тишина. Город полностью, вызывающе и непонятно пуст.

— Праздник, что ли? — спросил я сам у себя вслух. Удивился, насколько жалко, растерянно и не внушительно прозвучал на пустой улице мой голос.

В деревне я выпал из круговорота социального бытия и не следил за календарём. Достал смартфон и озарил себя информацией, что сегодня первое ноября, плюс двенадцать, погода солнечная, завтра возможно похолодание, курсы доллара и евро стабильны, новостные заголовки, в целом, безмятежны, насколько это допустимо для прессы. День всех святых, то есть, ночью был Самайн или, в другой традиции, Хеллоуин. Вот и резные тыквы в стеклянной витрине закрытого кафе. Однако вряд ли горожане всю ночь праздновали и теперь спят. Чертовщина какая-то.

Пейзаж не был абсолютно безжизненным — бродили по газону голуби, вяло чирикали воробьи, краем глаза наблюдал за ними из кустов как бы смотрящий совсем в другую сторону драный уличный кот.

— Что за фигня тут у вас творится? — спросил я у кота. — Где мои многочисленные соплеменники, готовые обменять кофе и сигареты на деньги?

Кот дёрнул ухом, отмечая, что услышал вопрос, и повёл отрицательно хвостом, показывая нежелание отвлекаться на беседу. Воробьи его интересовали больше чужих проблем. Коты вообще известные эгоисты.

— Не хочешь, кстати, переселиться в деревню? — рассеянно поинтересовался я, оглядываясь. — Дауншифтинг, природа, мыши, всё такое? Есть вакансия мышелова и полставки мурчальника.

Кот не выразил заинтересованности. Городские, что с них взять. Ну и сиди тут, воробьев гипнотизируй, жопа ушастая.

На самой границе восприятия уловил тихие звуки — где-то играла музыка. Покрутил головой, прошёлся туда-сюда — доносится из-за неплотно прикрытой двери. «Мужской клуб «Мачо Пикчерс» — бордовый дамский силуэт, наклеенный на непрозрачное окно, намекал на стриптиз и прочие незамысловатые развлечения для праздных и озабоченных. Внутри пахло алкоголем, духами, вейпами и туалетом. Музыка — нечто бессмысленно-молодёжное, — умц-умцала из настенных динамиков, но за столиками было пусто. Недопитые стаканы, недоеденная еда, несколько дорогих телефонов на столах. Место бармена пустовало, и я без особых душевных терзаний приватизировал пачку сигарет. Не обеднеет клуб, а у меня уже уши пухнут. Я бы и кофе на халяву выпил, но не разобрался, как включить кофемашину. А музыка просто крутилась автоматически со спрятанного за стойкой ноутбука — с большим облегчением её выключил, и мир сразу стал лучше. Такое впечатление, что люди просто исчезли в самый разгар веселья, оставив вещи на столах и в гардеробе, но забрав с собой то, что было на них. При этом никаких признаков поспешного бегства или, например, организованной эвакуации — даже стулья от столов не отодвинуты. Ничего не понимаю, но мне это совсем не нравится. Какой чёрт их всех унес?

Интересно, во сколько это случилось? Светофоры в ночном режиме, то есть, после одиннадцати вечера и до шести утра. Как выяснить точнее «момент икс»? Разве что на вокзале — по прибывшим поездам. А кстати — что происходит с пассажирами прибывающих после «момента икс» поездов? Их тоже чёрт уносит? Тогда почему не унес меня? А если поезда не приходят…. Нет, что-то не нравится мне потенциальный вывод. Пусть это будет локальная такая «Мария Селеста», а не всемирный глобальный апокалипсец, посреди которого я один стою такой хороший. Но на вокзал я наведаюсь, пожалуй.

«Делика» не завелась. Бендикс хрустел и трещал, стартер крутился вхолостую. Вот же вовремя как, а? Я давно ожидал, что стартер крякнет, он демонстрировал тревожные симптомы, но денег на замену было жалко, я всё тянул и тянул… Дотянул, молодец. И что теперь делать? Стартер на старую дизельную япономарку надо заказывать и ждать месяц — два, по наличию их не бывает. Остался я, как дурак, и без колес, и с потенциальной дырой в бюджете. Хотя о чём это я, в каком бюджете? У кого теперь запчасть заказывать? Всех же чёрт унес. Ну вообще отлично. Просто праздник какой-то. Хэппи Хеллоуин, хоть свечку себе в пустую тыкву на плечах вставляй.

Пошел дальше пешком. Вокзал откладывается — новый на окраине, до него пешком чесать умучаешься. Старый, который был в центре, недавно закрыли на реконструкцию, причем непонятно, что с ним будет — новый же есть. В общем, неважно — в конце концов, какая мне разница, в котором часу приходил чёрт за горожанами? Мне надо кофе, сигарет, чаю и свалить домой, в деревню. А чёрта пусть ловят те, кому чертей ловить положено. МЧС. Или ФСБ. Да хоть РПЦ! Кропят святой водой с пожарных самолетов или сбрасывают Святую Антиохийскую Гранату, или что там положено в этих случаях делать. Главное, чтобы меня тут уже не было. Простые деревенские волки меня на этом фоне уже как-то меньше пугают.

Пустой город сильно давит на нервы. В деревне сутками никого не видишь, но там нормально, а тут — противоестественно и потому страшновато. Вздрагиваю на каждый шорох, на скрип раскачиваемых ветром рекламных панелей, на стук незакрытого окна — на все те звуки, которые в норме не слышишь за городским шумом. Издёргался весь, пока дошёл. Куда? А до круглосуточного гипера. Кофе, чай, сигареты. С запасом, потому что это, кажется, надолго. Пока там ещё МЧС с РПЦ чёрта поймают и горожан вернут, а нам, сельским жителям, курить что-то надо. Самосад вот так сразу не вырастет. Остаётся вопрос, как вернуться в деревню, но его буду решать позже. Если по прямой — сорок километров, это я и пешком дойду, если припрёт.

Гипер расположен в цокольном этаже большого торгового центра. Инфернальная мясорубка потребительской активности стояла на ночной паузе — магазины дорогих, но неудобных штанов, дорогой, но бессмысленной обуви, ещё более дорогой, но непрактичной одежды, ослепительно дорогих телефонов и прочих социальных индикаторов ложной успешности стояли закрытыми. Огромное здание, полное никчёмной фигни. Да-да, речь маргинала и нищеброда, знаю. «Не твоё, вот и бесишься». Но нам, деревенским, можно. Всего полгода, как я в деревне, но как же я вас, хипстеров городских, презираю!

Между сияющих подсветкой витрин с непроницаемыми лицами манекенов меня вдруг пробило на паранойю — а вдруг мне всё это кажется? Может, я вот так оригинально с ума сошёл? Ну, обычно людям черти мерещатся, а я, наоборот, людей не вижу. Вокруг меня ходят граждане, хлопочут, исполняют свои обязанности, на работу идут или за сигаретами, а я промеж них чешу такой, сквозь всех глядя, и думаю, что один. Ещё и не такое может наш мозг над нами учинить, запросто. Остановился, прислушался, осмотрелся, напрягся — нет, никого. Но, если я с ума сошёл, то это, конечно, не аргумент. Так и пошёл дальше, не определившись — то ли мир мне мерещится, то ли я миру. А как тут поймёшь?

[1] «Закрытое территориальное образование» — так называемые «закрытые города». Специальные территории с особым режимом въезда и проживания, обычно созданные для сотрудников секретных производств и наукоградов.