Торопливо стал что-то собирать, но бросил, только проверил в пистончике деньги, сунул в пакет зубную щётку с пастой, Библию, свой объебон. Всё остальное не важно.
– Вещю бер-ри, эли! Плохой пр-римет – вещю оставлять! Вер-р-рнёшься, бана!
– Ну и что? Лучше отсюда на зону идти, чем с карантина. Берите мою харахуру, – сказал Гагику и Али-Наждаку (те понуро стояли рядом), а Хабу назначил смотрящим, хоть тот и цокал языком, отнекиваясь.
Что делать с малявами?
– Гагик, сожги их, если нетрудно…
– Будет делаю, лишь бы тебю, бр-рат-джан, была хор-р-рошо на суд!
Зэки стали прощаться.
– Ни пуха ни пера!
– Удачи, Кока!
– Храни тебя Аллах!
– Мазила, не промажь!
– Если откинешься – покричи с горки!
– Viel Glück, lieber Koka![212]
Даже придурок тихо пробормотал:
– Благодарю. – И на глазах его блеснули слёзы.
Кока нацепил нитяной браслет, подарок Гольфа, и не оглядываясь вышел в коридор. Двинулся за Салом, спрашивая, где будет суд.
– В городе. Городской.
Внизу Око отворил дверь в приёмную. Там ждали солдаты. Кока протянул им руки, но они посмеялись.
– Неопасных не куём!
А другой заглянул ему в пакет:
– Чего у тебя тут? Зубная щётка, паста… Запрещённое есть?.. Запрещённого нет!.. Это что за книженция? Библия? Во как! Не положено!
– Да хер с ней, хули тебе, пусть тащит, если не лень, только проверь, между страниц ксив и маляв нет? – сказал первый, бегло обыскивая Кокины карманы и не заглядывая в пистончик.
Кока спросил:
– Моего подельника не видели? Грузин, видный такой, высокий, Нукри зовут.
– Все вы видные. Не знаем. Одну партию уже свезли.
В воронке трое. Двое бомжеватого вида работяг в кепках, люмпениад, как выражается хан Тархан. Интеллигент в потрёпанном костюме с бородкой бланже, похожий на дореволюционного учителя, с опаской косил глазом на работяг. Все молчали. Кока тоже, только громко спросил в сторону “конверта”: “Ака хар, бичо?”[213] – но не получил ответа.
Он был сосредоточен, но свободно-раскован: больше трёх не дадут, а к трём он готов! Быстрей бы осудили, срок пошёл! Тюрьму день за полтора засчитывают! А там и условно-досрочное, УДО, прекрасное УДО!.. И он стал вспоминать хорошие слова с этими волшебными звуками: “УДОвлетворение. УДОвольствие. УДОбство. УДОбоварение… УДОбрение… УДОй…”
Работяги уныло тряслись, сидя кое-как боком на узкой скамейке и обсуждая, сколько им могут влепить на суде.
– Меньше пятерика не жди!
– Как пить дать… Кирдых под дых!.. И чего делать?..
[212] Счастья, дорогой Кока! (нем.)
[213] Ты здесь, парень? (груз.)