Кока: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Не глядя по сторонам, бросив вещи у двери, Кока не спеша пробрался к окну, где на нижних нарах сидел Замбахо, рядом – три бородатых мужика. На нарах – карты и деньги.

– Удивлён? – усмехнулся Замбахо. – Меня сегодня вызвал главнач, сказал, твой земляк прибыл, хочешь к себе в камеру? Я понял, что это про тебя, – хочу, говорю. Эй, подвиньтесь, дайте место! Рудь, тащи сюда его матрас! – приказал он полуголому парню.

Кока заметил, что на груди у парня три соска, о чём тихо спросил у Замбахо, вызвав улыбку.

– Это? Он на пожаре обгорел – пупок съехал наверх. Садись, брат. Где чалился? Как дела? Как здоровье?

Кока начал говорить, но Замбахо мягко остановил его:

– По-русски давай, из уважения к нашим братьям. Это – Али-Наждак из Кировабада. Это Гагик из Дилижана. Это – Хаба, из Чечни. А это – Кока Мазало из Тбилиси! Мой кент!

Бородачи кивнули, пожали руку, а Замбахо добавил для них:

– Кока – правильный пацан, вместе в собачнике были. На его глазах один бугай отоварил суку-подельника, а Кока не сдал его, хоть его и пытали вертухаи. И старика хлебом грел. Ты не голоден? Где был это время? На спецах? – перешёл он на грузинский.

– Да, на спецах. А ты… Как здесь?.. Это же для первоходок, а ты… – Но Замбахо приложил палец к губам:

– Су! Тихо! Здесь никто этого не знает! Я даю куму бабки, он меня тут держит, я за камерой и этажом смотрю. Тут лафа, все у меня по струнке ходят. А ты где выпил? Что, на свадьбе был?

– Скорее, на келехе! – И Кока рассказал про пьянку и смерть крытника (Замбахо отмахнулся: “Тут люди мрут, а они тараканов хоронят!”). – Да, было свидание с матерью, та дала денег – где их лучше спрятать?

Замбахо развёл руками:

– Где хочешь. Лучше всего в общаке. Гагик держит… Они, армяне, считать бабки умеют не хуже евреев. Тут шмоны бывают, если бабки найдут – отшмонают, спиздят, вертухаев не знаешь? Они голодные, как собаки, за наш счёт жируют, твари. Это что у тебя? Библия? Ты образованный, видно? Ну и ништяк. Играть будешь? – показал он на карты, но Кока отказался:

– Нет, благодарю, не умею и не люблю. Где мне лечь? Сегодня трудный день. Устал, прилягу…

– Рядом ложись, отдыхай, завтра с хатой познакомлю, – сказал Замбахо и занялся картами, предварительно переспросив: – Тут ещё один тбилисец, Нукри, залипает. Не твой подельник?

– Да, мой! – Кока вдруг вспомнил про маляву Сатаны, показал её Замбахо.

Тот прочёл, с уважением покачал головой:

– Очень хорошо. Тут и про этого Нукри Доктора написано. Завтра же отправлю Тархану. Он тюрьму держит. Сатану Сабурталинского знаю – бедовый пацан, я раз с ним даже в одной делюге был. На многое способен.

– Это точно, – подтвердил Кока и для убедительности ввернул, что побывал с Сатаной в разных передрягах, а Замбахо сказал бородачам, что у Коки тяжёлая статья, до пятнадцати, человеку надо обживаться в тюрьме, отдохнуть.

Бородачи уважительно закачали головами, зацокали:

– Они что там, охренели, да простит аллах наши грехи?

– Пятнадцать лет, эли! Чистый беспр-ределка, ара!

– За курево больше, чем за мокруху, давать? Вот козлы!

Лёжа на нижних нарах, Кока исподволь оглядывал камеру и новых зэков. Значит, сволочь следак так ему отомстил! Перевёл в общую! “А деньги у матери взял, сука погонная! Ничего, тут тоже жизнь!” – думал он, всё больше пропитываясь новыми злыми мыслями против властей, которые по своему глупому усмотрению мучают людей. И правильно говорит Расписной: если ментов сажать в общие зоны, они быстро свернут свой беспредел: никому не хочется лечь спать отхаренным десятью херами!

Камера большая, метров тридцать – сорок, с высоким потолком и большим окном с решётками. В середине – стол с двумя скамейками. С двух сторон – двухъярусные нары. В одном углу – очко за железной низкой загородкой, в другом – умывальник, тусклое зеркало. Рядом – большой “телевизор” ячеек на тридцать. Хорошо, что очко далеко, а не под носом, как на спецах. Вот чему приходится радоваться!

Кока начал считать людей. Четверо кавказцев рядом играют в карты. Полуголый парень с тремя сосками, Рудь, что-то мастерит на верхних нарах. Внизу лежит бездвижно крупный мужик, накрыт до подбородка одеялом. Рядом – ещё кто-то большой храпит, накрывшись с головой. Тихо беседуют румяный парень и доходяга. На матрасе, на полу возле параши сидит, сгорбившись, молчаливая фигура в обносках. Ясно, парашник. Итого десять человек. С Кокой – одиннадцать.

Кока вздохнул. Этого не хватало! Только там прижился – и вот теперь новая напасть! Месть следака! Не надо было ему хамить! Говорил же Черняшка – ты с ними по-хорошему, и они с тобой так же. Но хорошее для Петра Ильича – это если Кока всех сдаст, чего старый хрюкач в нарукавниках не дождётся! Единственно хорошее – это то, что следак взял у мамы деньги. Если по мелочи взял, может, и по-крупному возьмёт?.. Под шлёпанье карт и гортанные вскрики Гагика “Ой, мама-джан, ты что, фокусника, бана?” думал о том, что всё сделал правильно, как учил его Расписной: входя в хату, громко поздороваться, не топтаться у двери, а идти прямо в блатной угол, к смотрящему, отвечать спокойно, сдержанно, при серьёзном разговоре глазами не бегать, но и не смотреть прямо в глаза, а смотреть в переносицу собеседника. А если надо бить, то сильно, точно, жёстко, бесстрашно и без остановки, пока другие не разнимут!..

Отвлекла перепалка за картами.

– Вот тебе, по воле аллаха, туз и даму!

– Это ты меня испугал? У меня цвет! Цвет!