Кока: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А какое? Ты думал, тебе тут курорт? Хер с маслом! Посидишь пару дней – и на тюрьму! Давай, иди. Параша и вода – в камере. А по-большому – утром на дальняк. – Семёныч снял со стены ключ и подтолкнул ошалевшего Коку в спину: – Пошёл!

Тот, не понимая, что за большой дальняк, машинально начал перебирать ногами, озираясь, но ничего, кроме полупьяной морды Семёныча и расплывчатых пятен ламп, не видел. “Конец. Крышка. Тюрьма!” – вдруг пришло ясное понимание происходящего.

Около камеры с цифрой 5 остановились. Семёныч отпёр массивную, в облезшей бордовой краске дверь.

– Вперёд, япона мать!

На нарах – чернявый быстроглазый парень в дешёвой куртке, джинсах и носках. Кеды возле нар.

– Здравствуйте! – растерялся Кока, ожидая, что будет один.

Парень насмешливо кивнул:

– Пожалуйте в гости!

Кока сел на нары. Камера – метра четыре, глухая, с горящей сильной лампочкой под решётчатой сеткой. В одном углу на полу – бак с крышкой, в другом – бидон с кружкой на цепи. Деревянные нары в полкамеры с косо прибитой доской в изголовье. Вонь, духота и дым – парень курил.

– Тебя за что? – брякнул Кока.

Парень усмехнулся:

– Первоходка? Этот вопрос не задавай! Каждый за что-то чалится, а первый срок вообще не впрок. – Хотя сам тут же спросил: – А ты за что? За анашу? Знакомая шняга! Облом сидеть за шмаль! По мне так: есть – кури, нет – не надо, своей дури в котелке хватает!

– Тебе легко говорить. Ты тут живёшь, тут само всё растет, а у нас в Тбилиси ничего нету… – через силу ответил Кока.

– Кто тебе сказал, что я тут живу? А, ты думал… Думать про себя надо, а говорить потом, – наставительно заметил парень (его явно занимал разговор с такой овцой, коей сейчас ощущал себя Кока). – Я с Ростова. Слыхал? Ростов-папа! Там район есть фартовый, Говнярка, вот я оттуда… У нас одно время даже Чикатило жил. Слыхал о таком? Сидит, садюга, в камере смертников в Новочеркасске, пули ждёт. Пятьдесят шесть душ загубил, фашистюга! У него, в натуре, крышак поехал! Соски трупам откусывал, матки грыз! По улицам ходила большая Чикатила-ла-ла! Она, она голодная была-ла-ла! – вдруг пропел он и сделал резкий, проверочный на испуг жест.

Но Кока не дёрнулся – ему было не до Говнярки и Чикатилы. Голова раскалывалась. Похмелье мучило. Шум в ушах перешёл в звенящее звонкое гудение. Мысли, словно кишки, слепо заворачивались, исчезали, оставляя чёрную безвоздушную пустыню. В глухой камере дышать трудно, ещё и чернявый курил одну за одной “Приму”, стряхивая пепел на пол и болтая какой-то вздор:

– Железо не горит, вода не тонет! Мама-тюрьмама!

Кока зачерпнул из бидона воды, но кружка так липка и отвратна, что пить из неё невозможно. Вылил воду в ладонь и кое-как сделал несколько глотков. Так одурел от волнения, страха и жути жизни, что стало неудержимо тянуть закрыть глаза и уйти из этого мира, забыться, ничего не видеть, не слышать. В мозгу опустились плотные шторы. Пали глухие шоры. И одно желалось – уйти из мира безвозвратно, навсегда…

Пробормотав: “Извини, плохо себя чувстую!” – он прилёг на жёсткое дерево.

Чёрная глыба завалила вход в сознание – оно отказывалось слышать, видеть и понимать. Чугун головы плавился и тёк. И скоро Кока забылся в больной дремоте, слыша напоследок, как парень куражится:

– Извиняйка! Лучше кулаком по кадыку – и порядок! Кулак свою дорогу всегда найдёт! Нету лучше карате, чем в кармане два ТТ!

“Это мне дали кулаком по кадыку…” – просочилось, исчезло…

– Эй, Гамрикел! Подъём! Следак требует! Очнись, наркуша! – разбудил его окрик.

Некоторое время Кока не может понять, где он: один… лежит на твёрдом… яркая лампа… бетонные стены в подтёках краски поносного вида… Из открытой двери тянет капустным сквозняком… В проёме тёмная фигура стучит ключом по железу:

– Вставай, следак ждёт! Живее, конь, тебе говорят!

Только тогда до него доходит: их взяли, он в КПЗ, это Семёныч, а его вызывает следователь… И что говорить – неизвестно. Они с Нукри были так наивны и неопытны, что даже не согласовали легенду на случай ареста!

Кока тяжело зашаркал ботинками без шнурков, некстати вспоминая такие же спадающие туфли рыгателя Массимо в немецком дурдоме… “Когда и где это было?” – защемило сердце. Руками поддерживал штаны, ускоряя шаги под окрики Семёныча:

– Шевели поршнями! Руки за спину! Вперёд, япона мать!

Они вышли из лязгнувшей решётчатой двери на главную лестницу. Мимо по ступенькам прочастили две вертлявые девушки в форме, зыркнули, прыснули.

Кока шёл, тупо подчиняясь приказам сзади.

– Наверх! Второй этаж! Прямо!