Когда мы спустились с крыльца, в парке уже никого не было.
– Темень, хоть глаз выколи! – воскликнул я, поднимая голову к небу. В полной тьме я не увидел ни одной звезды, едва заметно сквозь облака просвечивала бледным светом луна. Ветви деревьев раскачивались от ветра из стороны в сторону.
– Дождь, наверное, будет. Гроза, – предсказал Кинрю.
– Где же нам Елену Александровну разыскивать? – неуверенно подал голос Лунев. – Здесь столько всяких гротов, галерей и беседок! И кто только возводил этот парк?! – воскликнул он раздраженно.
– Ну, парк-то прекрасный, – усмехнулся японец. – Только вот…
Но слабый женский крик не дал ему договорить.
– Нет, нет, я не хочу, – застонала женщина.
– Кажется, это кричит Элен, – тихо проговорил Лунев, оглядываясь по сторонам.
– По-моему, этот крик доносится со стороны пруда, – заметил я.
– Да, да, точно, – закивал Кинрю. Мой японец прекрасно ориентировался в пространстве.
– Мне кажется, что надо поторопиться, – заметил Лунев, пробираясь среди деревьев. Мы с японцем поспешили за ним. Сердце подсказывало мне, что развязка близка, и какой она будет, зависит только от нас троих. Невольно я подумал, что Мари не могла не слышать, как сбежала ее сестра.
– Помогите! – вдруг вскрикнула женщина. – Нет! – Теперь я явственно различил в мертвенной тишине голос графини Елены Александровны.
– Да что же там происходит? – Лунев ускорил свой шаг. Мой Золотой дракон побежал впереди него.
Снова послышался женский крик, всплеск и шум борьбы. Потом на какое-то мгновение все смолкло. У меня сердце замерло от ужаса. Неужели мы опоздали?
Наконец, мы подошли к водной глади графского пруда. В его темном омуте слабо отражалась луна. Сначала я не заметил ничего подозрительного, но женщина снова закричала:
– На помощь! – у самой воды мелькнуло белое платье.
– Елена Александровна, что с вами? – Лунев бросился к ней. А я только сейчас сумел рассмотреть, что по нижнему краю все ее платье вымокло.
– Они! – голос ее дрожал. – Там! – из последних сил выдохнула Элен и упала без чувств прямо на руки к доктору.
– Кто они? – переспросил я. Кинрю в этот момент показал мне на два силуэта, которые, сцепившись между собой, катались по мокрой траве.
Один из этих людей, сцепившихся в мертвой хватке, был в белом бурнусе, в другом я узнал Раневского.
– Довольно! – воскликнул мой Золотой дракон.
Я было устремился на помощь Андрею, но ангел-хранитель удержал меня.
– Позвольте мне самому разобраться с этим… господином, – процедил сквозь зубы японец. Ему и впрямь удалось скрутить злодея в какую-то сотую долю секунды. Не успел я опомниться, как Раневский уже лежал на земле, пытаясь отдашаться, а Кинрю мертвой хваткой держал Левицкого, который и пошевелиться не мог.
– Ты мне еще за это ответишь, наглая обезьяна, – пригрозил он Кинрю.
Японец только загадочно улыбнулся, но ничего не сказал. Ему-то было хорошо известно, что Артиста ждет по меньшей мере Сибирь и каторга. Я помог Золотому дракону связать Левицкому руки.
– Ваша игра закончена, – сказал я ему.
Лунев снова Элен нес на руках до усадьбы. Он отдал свое ружье Раневскому, который держал под прицелом мнимого эскулапа и весь дрожал от ярости и негодования.
В усадьбе уже никто не спал, свет горел почти во всех комнатах. Это Мира переполошила весь дом, когда заметила, что нас нет. Одна из горничных шепнула ей, что видела, как Элен ушла в сторону пруда.
«Топиться, видно, надумала!» – ужаснулась она.
Тогда Мира поспешила ко мне, но обнаружила мою комнату запертой, так же, как и спальню Лунева. Тогда моя мнимая цыганка бросилась будить Наталью Михайловну. Той не осталось ничего другого, как проверить комнату своих дочерей. Но в будуаре она застала только Мари, которая спала или притворялась спящей.