– Я не возражаю, – улыбнулся Лунев одной из своих самых располагающих белозубых улыбок. – Давайте пройдем в гостиную, – предложил он.
В итоге за столом остались только я и Кинрю, так как граф Владимир также отправился в малую гостиную, чтобы сопровождать Элен, которая с трудом держалась на ногах и могла идти, только опираясь об руку брата.
– Ну, Яков Андреевич, и что вы об этом думаете? По-вашему, Луневу удастся что-нибудь выяснить? – осведомился он с сомнением в голосе.
– Не знаю, – пожал я плечами. – Возможно! Лунев – опытный доктор!
Наконец, все вернулись в столовую. Правда, уже без Елены, которая по причине собственной слабости предпочла остаться в своем будуаре.
– Ну так каков ваш вердикт, Алексей Вениаминович? – натянуто осведомилась Наталья Михайловна. Сегодня она была в лиловом роброне из лионского кружева. Кашмирская шаль прикрывала ее полноватые плечи.
– Я, пожалуй, соглашусь во мнении с Дмитрием Степановичем, – осторожно ответил Лунев. – Элен нуждается в помощи, – добавил доктор уклончиво. Он сделал мне знак глазами, что нам надо срочно поговорить.
Наталья Михайловна облегченно вздохнула. Я заметил, что и Марья Александровна отвернулась к стене, видимо, чтобы скрыть волнение.
– Надо подумать о консилиуме, – вкрадчиво проговорил Левицкой, переглянувшись с Машей, которая сумела к этому времени взять себя в руки.
– Я буду хлопотать перед Государем об учереждении опеки, – Наталья Михайловна присела на стул. – Над самой Элен и ее имуществом, – графиня, как бы в отчаянии, закрыла лицо руками.
Я вернулся в комнату, любезно отведенную нам с японцем хозяином. Лунев пришел следом, чтобы отчитаться передо мной об истинном состоянии своей пациентки.
– Элен и вправду можно признать безумной? – осведомился я. – Что с ней творится?
– Если немедленно не вмешаться, – пожал плечами Лунев, – то вполне может случиться так, что она и в самом деле сойдет с ума! Мне показалось, что этот эскулап… Как там его?
– Если не ошибаюсь, то его настоящее имя Кирилл Левицкой, – отозвался я. – И что же он делает?
– Опаивает графиню опиумом и внушает ей всякие бредни, – отрезал Лунев. – Не удивительно, что Элен страдает галлюцинациями! Я сам видел флакон из-под опиумной настойки, – заверил он.
– О чем это вы говорите?! – ужаснулся Оленин. Я даже не заметил, как он без стука вошел в нашу комнату. – Разве та настойка, которой доктор поит Элен, не успокаивает?!
Услышанное стало для графа истинным откровением и потрясло его.
– Да я этого мерзавца!.. Он с Кузнецовым, вероятно, в преступном сговоре! – воскликнул Владимир Александрович.
– Не горячитесь, граф, – прервал я его нахмурившись. – У нас пока нет никаких доказательств!
– Да когда же они появятся? – граф нервно заходил по комнате. – Моя сестра погибает у меня на глазах.
– Каково в целом то состояние, которое должно перейти к Элен после ее замужества, помимо этой усадьбы? – осведомился я.
Оленин задумался, он присел в глубокое кресло с высокой спинкой, обитое штофом. Мне показалось, что он сразу постарел на несколько лет.
– Еще несколько имений в пяти губерниях, – ответил граф. – В общей сложности около пятнадцати тысяч душ, да пятьдесят тысяч рублей в Московской сохранной казне…
– Вот это да! – присвистнул Кинрю.
– А вы? – поинтересовался я.
– Немногим меньше, – коротко бросил граф.
– А Мария Александровна? Что ей завещал отец? – я в упор уставился на Оленина.
– Я уже вам говорил, что в случае смерти Элен она разделит со мной это имение. Еще Мари получит имение под Москвой и то наследство, что достанется ей от Натальи Михайловны, – мрачно проговорил Владимир. Мне показалось, что он начал кое-что понимать. – Неужели?.. Нет, я не могу в это поверить! – Владимир Александрович вышел из моей комнаты. Собственное предположение убило его.
VI
– Любопытно, что нам расскажет Мира? – осведомился японец, когда дверь за офицером закрылась. – Что-то ее не видно, – забеспокоился он. – Вы еще не начали волноваться?