– Мира, мне сейчас, ей-богу, не до твоих магических сеансов, – отмахнулся я, чувствуя смертельную усталость, буквально сваливающую меня с ног.
– Не будет никаких сеансов, – пообещала Мира. – Я надеюсь, вам, Яков Андреевич, известна хотя бы древнееврейская азбука? – поинтересовалась она.
Я устало кивнул, присаживаясь в кресло возле камина. Золотой Шива непроницаемым взглядом уставился на меня. Еще бы я не знал, что такое каббала?! Однако, глядя на огонь в камине, я невольно вспомнил, что собирался сегодня сесть за дневник. Я не открывал свою бархатную тетрадь уже около двух недель. Дневник я начал вести с некоторых пор с целью исповедания, как советовал Иоанн Масон.
– Мира, – сказал я, отрывая взгляд от камина, – эзотерическое знание начинается с изучения двадцати двух букв древнееврейского алфавита и их нумерологического значения, ибо в них и заключена вся тайна мироздания! Как я, масон, могу об этом не знать?! Ты меня удивляешь…
– Ну, тогда тебе, Яков, – Мира хитро прищурилась, словно Лилит – супруга дьявола и повелительница ночи, – наверное, известна пятнадцатая буква под названием «самех»?..
Я вздрогнул. Индианка назвала как раз ту самую букву, которая символизировала дьявола.
– Яков, да на тебе лица нет, – прошептала моя индианка, глядя мне прямо в глаза. – Кажется, мы поменялись ролями, и теперь я буду тебя утешать, – она обвила мою шею руками и склонилась над самым лицом. – Каббалисты утверждают, – шепнула индианка, – что истинное имя Сатаны есть перевернутое имя Иеговы. Боги и демоны, тени и свет…
– Так что ты хотела мне сказать? – опомнился я.
– Что буква «самех» выпала трижды, когда я решила погадать на Оленину! Только и всего, – пожала плечами Мира. – Какой-то змий искушает ее…
В этот момент в дверь громко застучали.
– Что происходит? – в гостиную вышел сонный Кинрю. Он был в своем национальном японском платье. – Почему вы еще не спите?
– Рассуждаем о сущности мироздания, – отозвался я.
Наконец, в дверях гостиной появился мой камердинер.
– Барин, к вам граф Оленин пожаловали, – доложил он, – говорят, что у них к вам неотложное дело!
– Зови! – велел я ему.
– Змий, – развела руками индианка.
– Что? Что? О чем это ты? Какой еще змий? Вампир, ты хотела сказать? – недоумевал Юкио Хацуми. – Объявился, наконец, – констатировал он.
В гостиную подпоручик Оленин не вошел, а буквально влетел подобно урагану.
– Элен, – простонал он. – Элен подожгла флигель! Вы не могли бы срочно явиться к нам? Мы не можем ее успокоить! Матушка грозится запереть ее в больнице для душевнобольных! Я не знаю, что делать! Пожар все еще не потушат никак, – граф продолжал сбивчиво перечислять все бедствия, обрушившиеся на их семейство, пока я одевался.
Кинрю тоже не терял времени даром. За пять минут он оделся, а еще через три минуты мы все уже сидели в экипаже Оленина.
– Да объясните же вы наконец толком, как все произошло! – воскликнул я, когда лошади тронулись с места. – Ваша сестра выглядела такой счастливой, когда мы уходили…
– Да, – кивнул головой Владимир, – и нам всем тоже так показалось. – Сначала она была в такой экзальтации… Все время твердила, что проклятие снято, что она спасена! А потом Элен погрустнела, говорила обо всем случившемся как о случайности. Сестра утверждала, будто Алекс узнал, что она не одна, а потому он обязательно явится снова! Мы отвели ее в комнату, и она снова позвала с собой спать эту отвратительную Лукерью, – поморщился граф. – Потом вроде бы стихло все, успокоилось… Я только глаза сомкнул, как вдруг слышу крик! В окно выглянул, а флигель огнем горит! Жарко так полыхает! Елена же в одном капоте ходит вокруг него кругами, молитвы какие-то читает, а в руках у нее свеча… Насилу ее со двора увели!
– Она призналась, что поджог – это ее рук дело? – осведомился я.
– Нет, – отрицательно покачал головой граф Оленин. – Она клянется, что выбежала из дома, только когда в окне увидела всполохи!
– А может, это и впрямь сделал тот, кого мы не дождались? Вы такой мысли не допускаете? – посмотрел я на подпоручика.
– Не знаю, – пожали Оленин плечами. – Я теперь, вообще, не берусь ничего утверждать! – воскликнул он и откинулся на бархатную спинку сиденья.
Когда мы подъехали к особняку Олениных, деревянный флигель уже догорал. Остатки почерневшей кровли обвалились прямо на наших глазах. Мужики все еще сновали по двору с ведрами, перекрикивая друг друга, но пожар в основном уже был потушен. Пламя даже не перекинулось на сам дом. Инцидент можно было считать исчерпанным!
– Словно Москва в двенадцатом году, – невольно заметил я. – Никто не пострадал? – осведомился я, озираясь по сторонам. Женщин на улице не было.
– Нет, слава Богу, – вздохнул Оленин. – Опасность миновала, еще когда я уезжал. Матушка увела Елену в спальню к Мари, от греха подальше… Лукерье она больше не доверяет!
– Разумная женщина, – вставил Кинрю свое веское слово.