Я прибыл как раз ко времени, у Божены Зизевской был прием…
Не успел камердинер в парадной ливрее доложить о моем визите хозяйке, как она тут же, шурша бархатными юбками и расточая ароматы пачули с вербеной, вышла меня встречать.
Божена Феликсовна, по-прежнему, была необыкновенно хороша собой в бархатной иссиня-малиновой масаке, которая удивительно шла к ее ярко-синим глазам. В золотых кудрях у нее алела гранатовая диадема, такие же серьги гроздьями покачивались у кузины в ушах.
Я задумался о пане Гродецком и невольно пропустил ее, как всегда, блистательное появление.
– Милый брат, – обратилась ко мне кузина глубоким голосом.
– Вы меня не узнаете? – спросила она обиженно. – Яков, почему вы смотрите сквозь меня?
– Простите, милая Божена, я немного задумался… – ответил я.
– Вы рассеянны сегодня, – заметила Божена Феликсовна.
– Я рад, – проговорил я в ответ, – что это случается с вашим покорным слугой лишь иногда!
– Куда вы исчезли на Рождество? – осведомилась кузина.
Я осмотрелся по сторонам и, убедившись, что в этой комнате мы находимся с Боженой наедине, пересказал ей, что приключилось со мною в имении князя Николая Николаевича…
– Гродецкий? Гродецкий? Дай-ка мне вспомнить, – Божена наморщила очаровательный носик. – Очень знакомая фамилия… – протянула она. – Станислав, ты говоришь?
Я подтвердил:
– Пан Станислав Гродецкий!
– Так, значит, он тоже числится в этом вашем… Как его?
Тайном братстве?! – переспросила Божена Феликсовна, поправляя золотой завиток, выбившийся из ее античной прически.
– Числится, – согласился я. – Только не в нашем…
Политика, милая сестрица – вещь тонкая, – я низко поклонился и поцеловал ей руку, как полагалось по всем правилам этикета.
– Ну-ну, понимаю, – уверенно проговорила она. Политика была любимым коньком в салонном репертуаре Божены Зизевской!
– Так ты знаешь его? – осведомился я.
– Ну, разумеется, да! – наконец, вспомнила Божена Феликсовна. – Блестящий молодой человек… Между прочим, тоже гвардеец, – она ткнула мне в грудь очаровательным пальчиком, – в отставке, – кузина игриво блеснула глазами.
– Искусительница, – промолвил я.
– Льстец, – парировала кузина.
– Я предполагал, что Гродецкий – военный, – заметил я.
– Да, – протянула кузина, – у него отменная выправка!
– Дело не в этом, – было вмешался я.
– Для меня это не имеет никакого значения, – замахала руками Божена Феликсовна. Я невольно искал в ней черты Софьи Андреевны Кольцовой, но, как ни старался, не находил. – Для меня абсолютно без разницы, в чем дело! – воскликнула она.
– Станислав производил впечатление приятного молодого человека, – продолжала кузина. – Но раз он осмелился перейти дорогу моему милому братцу… – лукаво улыбнулась она. – То я сделаю все от меня зависящее, чтобы ему непоздоровилось! – воскликнула Божена.
– Где он служил? – осведомился я.
– Ну… – Божена Феликсовна в очередной раз задумалась.