– Выпей! – настаивал я. – Тебе станет легче! Представь, что это лекарство!
– Нет, – Мира снова затрясла головой. – Юкио Хацуми мертв! – простонала она.
– Это еще неизвестно, – произнес я с надеждой в голосе. – Мальчик мог ошибиться, тем более в темноте! Выпей ради меня!
Наконец Мира подчинилась и, зажмурившись, выпила содержимое рюмки.
– Как ты оказался у дверей пана Станислава? – обратился я к Саше.
– Я видел, как все вы пошли туда, но не видел, чтобы Кинрю вернулся, – всхлипывая ответил он. – Я думал, что господин Юкио еще расскажет мне про самураев!
– И куда только смотрит Грушенька?! – невесело усмехнулся я.
– Не говорите ей… – попросил Саша, – она такая добрая!
– Хорошо, не буду, – ответил я, – только для этого, ты, мой хороший, должен обязательно успокоиться! Договорились?
– Qui, – всхлипнул мальчик.
– Ну-ну, – я похлопал его по плечу, стремясь сохранять самообладание. – Я уверен, что наш Золотой дракон все еще жив! – проговорил я, стараясь сам поверить в свои слова.
Мне стоило огромного труда самому не разрыдаться, но я был в ответе за Миру и маленького Сашеньку, а потому был обязан держать себя в руках. – Я должен посмотреть, что там случилось, – обратился я к индианке. – А ты пока присмотри за ребенком! – Я считал, что эта обязанность должна была привести ее в чувство.
Как оказалось, я не ошибся. Мира действительно пришла в себя.
– Ждите меня здесь! – велел я обоим и отправился на поиски своего попавшего в беду ангела-хранителя.
Я поднялся по лестнице, пугаясь своего отражения в зеркалах.
Казалось, что усадьба полна была привидениями. Из-за одного угла выглядывала мисс Браун с разбитой головой, из-за другого – Кинрю, застреленный из «кухенрейтора», а мне почему-то представлялось, что пан Гродецкий застрелил моего японца из дуэльного пистолета, из-за колонны усмехался сам князь Николай Николаевич.
Я перекрестился, отгоняя прочь это наваждение.
У дверей комнаты Гродецкого я и в самом деле наткнулся на тело Золотого дракона.
– Кинрю! – тихонько позвал я его.
В ответ мне раздался стон, и я уже смог облегченно вздохнуть.
– Жив! – воскликнул я.
– Жив, – эхом откликнулся мой Золотой дракон, приходя в сознание. – По-моему, я потерял много крови, – заметил он, показывая мне окровавленную ладонь.
– Он выстрелил в тебя? – спросил я взволнованно.
– Нет, – покачал головой Кинрю. – Ударил ножом!
– Вот мерзавец! – воскликнул я. – Но как он дверь-то открыл?
– Не знаю, – пожал плечами Кинрю. – Наверное, у него были еще ключи, которые у него не отобрал Медведев. – Или ему удалось взломать замок, – добавил он неуверенно. – Но, так или иначе, этот пан едва не отправил меня к праотцам!
– Все хорошо, что хорошо кончается, – заметил я.
– Это вы верно подметили, Яков Андреевич! – с трудом проговорил японец. Я взял его под руку и сначала помог подняться с пола, а затем добраться до мой комнаты. Кинрю сказал мне, что Гродецкий сбежал. Впрочем, я сам в этом тоже нисколько не сомневался.
– Кинрю! – ахнула Мира, когда он ввалился в дверь. – Ты жив! – обрадованно вскричала она.
– Нет, – покачал головой японец, – это мой призрак бродит по старинной барской усадьбе!