Антология исторического детектива-32. Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Самого лучшего! Шампанское оно и есть шампанское!

– Слушаюсь! – Официант исчез.

– Ну так как же насчет денег? – напомнил Вольдемар. – Обмывать положено, когда уже дело сделано, а дело еще…

– Не извольте беспокоиться! – Луиджи повернулся к шефу. Тот кивнул, зачем-то взглянул на золотые часы, затем вытащил из внутреннего кармана пухлый бумажник, положил на стол. Вольдемар с жадностью уставился на бумажник, который буквально притягивал его взгляд, и даже облизнул от волнения пересохшие губы.

В это время с шумом распахнулась матовая стеклянная дверь из вестибюля, и на ступенях ведущей в зал лестницы кто-то громким, отчетливым и совершенно трезвым голосом произнес:

– Внимание, дамы и господа! Прошу категорически соблюдать спокойствие!

Баранов с трудом оторвал взгляд от американского бумажника, повернулся к двери. На пороге ресторана стоял высокий молодой человек в смокинге, с вороненым «кольтом» в руках. Рядом с ним были еще двое – крупный мрачный тип с густыми сросшимися бровями и невысокий блондин, круглый и румяный, как колобок. У этих двоих в руках тоже были револьверы.

– Сенька Филимонов! – вскрикнула какая-то дама.

– Вы совершенно правы, сударыня! – Бандит поклонился: – Разрешите представиться: Сенька Филимонов, бандит-интеллигент и мастер художественного налета.

В зале моментально наступила тишина. В этой тишине неожиданно прозвучал резкий звук – это кто-то выронил бокал, который со звоном разлетелся на мелкие осколки.

– Благодарю, господа! – нарочито грассируя, проговорил человек с «кольтом» – Если вы и впредь будете так сговорчивы, все пройдет как по маслу. Как вы поняли, в программе вечера произошли небольшие изменения. Вместо музыки и танцев состоится сеанс художественного изъятия денег и ценностей. Мои ассистенты сейчас обойдут всех присутствующих и соберут кошельки, бумажники и прочие ценные предметы буржуазного культа. Большая просьба не артачиться и не устраивать глупых представлений. Если кто-то меня не понял – разговор у нас короткий: четыре сбоку, ваших нет. Дам попрошу заранее приготовить кольца, броши и прочие дорогие побрякушки, чтобы не отнимать у нас драгоценное время. Мы хотим сегодня успеть еще в два-три места. Музыканты могут создать соответствующее случаю звуковое оформление. Лично я предпочитаю чардаш Монти.

Румынский оркестр заиграл чардаш, однако играли румыны так уныло, что получилось больше похоже на траурный марш.

Ассистенты Филимонова быстро обходили зал, собирая свою дань. Сам маэстро остался стоять на ступеньках, откуда внимательно наблюдал за залом.

– Что происходит? – недоуменно спросил мистер Паммер, переводя взгляд с Луиджи на Вольдемара.

– Налет, – ответил Баранов, который до этого был как бы парализован внезапностью происходящего.

– О, налет! Это не есть карашо! – Американец потянулся за своим бумажником, но Вольдемар опередил его и схватил портмоне, прошипев, как неисправный примус:

– Куда же вы, господин хороший? Это уже не ваше! Мы заключили сделку…

– И не ваше! – раздался за спиной у Вольдемара хриплый голос. Над ним возвышался мрачный ассистент Филимонова с вороненым револьвером в руке. Щелкнув курком, он направил ствол в затылок Баранова и прохрипел: – Ты что, чижик, не слышал, что сказал маэстро? Никакого шухера, иначе четыре сбоку, ваших нет!

С этими словами бандит взял бумажник американца и бросил в свой саквояж.

В ту же секунду Василий Лазоревский, который до сих пор молча наблюдал за происходящим, вскочил со стула и выхватил свой револьвер. Но он не успел даже навести свое оружие на бандита – прогремел выстрел, револьвер Лазоревского упал на пол, а сам Василий завыл, тряся простреленной рукой.

– Я же просил – без шухера! – проговорил Филимонов, опуская дымящийся ствол своего «кольта». – Для первого раза ограничусь строгим выговором, но следующий раз – вычеркну из списка живых, хотя лично мне эта процедура глубоко неприятна! Я вообще человек интеллигентный, люблю кино, а хамства не терплю, считаю его буржуазной отрыжкой далекого прошлого…

Румынский оркестр затих, напоследок первая скрипка издала какой-то душераздирающий звук.

– А это у вас что? – сурово осведомился бровастый бандит, резко дернув завернутую в ткань картину, которую Баранов крепко прижимал к груди.

– Это ничего… это так… это портрет моей покойной бабушки, который дорог мне как память… – забормотал Вольдемар.

– Бабушки? – переспросил бандит и насмешливо уставился на картину. – Слушай, ты, селедкин внук, ты меня сильно раздражаешь! Семе-эн Степанович! – Он обернулся к Филимонову. – Тут картинка какая-то. Брать?

– Бери все, Филин! – распорядился маэстро.

Филин не без труда засунул картину в саквояж и хотел уже перейти к следующему столику, как вдруг входная дверь ресторана снова с ужасным грохотом распахнулась, и в заведение ворвались трое людей в черных кожанках. Один из них тут же навалился на Филимонова, приставив «наган» к его затылку. Двое других встали по сторонам, направив на посетителей оружие.

– Всем оставаться на местах! – рявкнул старший. – Кто шелохнется – стреляю без предупреждения! В особенности это касается граждан налетчиков. Если будет шухер – пристрелю вашего главаря за милую душу, у меня давно руки чешутся!

– ГПУ! – вскрикнула в наступившей тишине какая-то дама.

Филин опустился на колени, вскинул револьвер и выстрелил в одного из чекистов, но промахнулся. В ответ прогремели два выстрела, Филин упал, выронив револьвер.