Антология исторического детектива-32. Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Это вы меня арестовать собираетесь? Когда у меня племянник Васенька очень важный начальник по интендантской части? Да он до самого главного генерала дойдет! За что вы, интересно знать, меня арестовывать собираетесь?

– За бланманже! Сил моих больше нет про твое бланманже слушать! Ну, скажи на милость, Зюкина, – в голосе Семикурова уже зазвучали сдерживаемые рыдания, – чего ты от меня хочешь?

– Чтобы вы ихний грохот прекратили, – наконец сформулировала железнодорожная вдовица свои требования к власти.

– Да кто ж такие они-то? Можешь ты сказать?

– Соседи у меня, очень из себя подозрительные, в подвале и днем и ночью чем-то грохочут, а у меня от ихнего грохота полная бессонница и мысли начинаются. А главное дело, что бланманже… – Только не начинай про бланманже! – заорал Семикуров. – Идем к твоим соседям!

Он встал, дрожа мелкой нервной дрожью, прицепил к поясу шашку и, оставив за себя унтер-офицера Михеева, отправился следом за железнодорожной вдовой.

Гриша Якобсон приподнял занавеску и выглянул на улицу. Через дорогу к их дому важно шествовал дородный пристав, придерживая болтающуюся на боку шашку.

Сбоку за ним семенила какая-то невразумительная мелкобуржуазная тетка, пытавшаяся, по-видимому, объяснить что-то полицейскому, но тот только досадливо отмахивался от нее, как от назойливо жужжащей крупной осенней мухи.

– Яков Моисеевич, товарищ Гольд-блат, – похолодев от нехорошего предчувствия, позвал Гриша своего старшего коллегу по подпольной типографии, – Яков Моисеевич, погляди, никак до нас полиция.

Гольдблат подошел к окну, поправил круглые очки в железной оправе, неоднократно чиненные при помощи обыкновенной проволоки, откашлялся и сказал:

– Ну, что ж, товарищ Якобсон, подпольщик всегда должен быть готов к опасности. Одно, Гриша, хорошо: успели напечатать весь тираж воззвания. Одно плохо: станок у нас хоть и небольшой, но тяжелый, вдвоем нам с тобой его не унести. Значит, быстро собираем все листовки и уходим через подвальное окошко.

Пристав Семикуров уже подходил к дверям.

– Ну, Зюкина, – недовольно сказал он настырной вдове, – не слышу никакого грохота. Что ты меня попусту от работы оторвала?

– Василий, племянник мой, который по интендантской части, с большими начальниками запросто… – Зюкина, только без бланманже! Ладно, посмотрю, чем они там грохотали. – И пристав уверенной рукой постучал в дверь.

На стук никто не ответил, хотя внутри дома слышалось какое-то движение, пару раз приподнялась занавеска. Пристав постучал гораздо решительнее. Ему самому сделалось любопытно, что за люди живут в этом доме и почему они не открывают дверь полицейскому.

Он снова постучал и зычным голосом крикнул:

– Откройте, полиция!

Когда и эти решительные меры не привели к желаемому результату, пристав достал свой знаменитый удивительно переливчатый свисток и засвистел так, что с соседской крыши посыпалась черепица, а у железнодорожной вдовы Олимпиады Самсоновны Зюкиной заложило правое ухо.

Когда на свист сбежались значительные полицейские и вспомогательные силы, выломали дверь и обследовали подозрительное жилище, сотрудников подпольной типографии уже и след простыл.

Однако найденный типографский станок, печатные формы и пробные оттиски листовок, брошенные за ненадобностью, однозначно говорили о криминальном характере творившихся здесь дел. Железнодорожная вдова мало что поняла, но пришла к выводу, что соседи ее больше беспокоить не будут и ничто не угрожает в дальнейшем ее заварным булочкам, бланманже и воздушному пирогу а-ля буше.

Пристав Семикуров, почувствовав политический запашок обнаруженного вертепа, вдовицу поскорее отправил восвояси. Правда, и самого Семикурова очень скоро отправили заниматься обычными делами вроде битвы греков с татарами подъехавшие чины из военной контрразведки.

Семикуров тяжело вздохнул, подумал, что, как всегда, работа достается одним, а лавры другим, и отправился увещевать печника Хряпина.

Двумя часами позднее в маленьком портовом трактире бывшие сотрудники прекратившей свое существование подпольной типографии разговаривали с товарищем Макаром.

– Одно, товарищ Макар, хорошо, – убежденно говорил вожаку подпольного комитета Яков Моисеевич Гольдблат, – хорошо, что успели отпечатать воззвания и спасли весь тираж. – Старый печатник скосил глаза на стоящий под столом объемистый саквояж вроде тех, с какими ходят дипломированные акушерки. – Одно плохо: лишились мы типографии, а без типографии комитет – как без рук.

– Не иначе как Борщевский типографию провалил, – убежденным голосом резюмировал товарищ Макар.

– Что вы, товарищ Макар! – горячо вступился за Борщевского Гриша Якобсон.

– Борщевский – проверенный товарищ. Он нам много дельного посоветовал, когда в типографию заходил. У него от самого Мокроусова мандат… – Этот мандат он мог в контрразведке получить, – жестко ответил Макар, – настоящего Борщевского убили, а этому провокатору мандат отдали.

– Не может быть! – горячился Гриша. – Это ведь он для нас текст воззвания составил, такой текст замечательный, что прямо за душу берет! Сразу чувствуется, что пламенный революционер!

– Дай-ка сюда!

Председатель подпольного комитета разложил на коленях листовку и пробежал глазами: