Остров в степи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

История одной ночи

I

Крр!.. Крр!.. Квак! квак! — поют на черной земле лягушки.

Снег растаял. Всюду вязкая, пухлая грязь, и лягушкам раздолье. Со всех сторон слышны их звонкие голосистые трели. А иногда сразу целый хор, целый оркестр зальется вдруг перед какой-нибудь лягушиной красавицей.

Если красавице не по вкусу музыка, и она надменно проскачет мимо оркестра, тогда долго слышатся торопливые шлеп… шлеп… шлеп. Это музыканты спешат догнать ее, остановить и еще раз спеть ей горячую песню о том, как она прекрасна — такая зеленая, скользкая, пучеглазая.

Вот с неба упала маленькая огненная звездочка. Над самой землей, в больших кустах сна как будто раздвоилась: из нее родились два совсем крохотные огонька. Огоньки отделились от кустов и поплыли к темному спящему дому.

Вдруг они задрожали и заговорили обыкновенными человеческими голосами. Оказалось, что это никакие не звездочки, а самые простые папиросы в зубах двух человек.

Одна папироса прыгает очень высоко. Это кто-то худой, долговязый и басистый. Он медленно вытягивает из грязи ноги и шагает, как в семимильных сапогах.

Другой огонек на целый аршин ниже. Он очень проворный, живой. Скачет через лужицы и стоит на одной ноге, выбирая, куда бы поставить другую.

— А что, Черный отдышался? Есть начал? — спрашивает маленький и прыгает дальше.

— Теперь ничего. Все в порядке, Павел Федотыч, — отвечает басистый.

Он делает гигантский шаг и сразу выбирается из грязи на тротуар.

— Мы его заперли в отдельный дворик. Дали сена, свежeй подстилки. Через десять минут он начал есть — и как ни а чем не бывало. До чего они выносливые, а, Павел Федотыч?

— В драке — да, выносливые, а в других случаях… Чуть проглотит чего-нибудь прелого или гнилого — и сейчас нахохлится и — капут.

— Да, это верно. Долго болеть у них не полагается. Если уж захворал, ослаб, не можешь за себя постоять, ну, значит, сдыхай.

— Ну, а этого хулигана, Митьку, вы осмотрели? Может быть, он тоже изранен, как Черный?

— Осмотрели. С виду-то ему тоже попало здорово: весь бок в крови был. Но его разве поймаешь, Павел Федотыч? В нем словно бес засел. Когда мы заперли Черного, он все старался просунуть рога и достать его через сетку. До самой темноты шатался вокруг дворика. А чуть сделаешь к нему шаг он мигом за версту устрельнет.

— Вот забияка! Ну, я пошел, Август Иваныч. Эх, по правде сказать, и есть хочется! Знаете, как подумаю про горячую котлету или про стакан молока, так слюни бегут, как у собаки.

— Еще бы! Сегодня денек выдался такой — наверняка половина работников без обеда.

Маленький человек пожал руку долговязому и поднялся на крыльцо темного дома. Тихонько, как вор, он взялся за ручку двери и уже хотел открыть ее. Но тут его сзади окликнул веселый голос:

— Павел Федотыч! С прибавлением семейства: бубалиха отелилась.

— Да ну? И что же, благополучно? Когда это случилось? Маленький здоров?

— Только что. Все ладно. Я до ветеринара бегал, а он на сарай, оказывается, уехал. Там и ночевать будет. Так я зараз до вас смотался. Дай, думаю, повещу.

— А кто же в аптилопнике?

— Микола — парень, которого мне прислали в помощники.

— Новичок? Э-э, Сашко, так не годится! Как же ты и такую минуту оставляешь антилопник на неопытного работника! Надо было его послать, а самому… Нехорошо, не ожидал я от тебя…

— Да я ж…

— Сейчас же ступай в антилопник! Я через две минуты тоже приду. Только зайду, хоть хлеба кусок съем да скажу, чтобы не беспокоились. Хотя, впрочем… Сашко!

— Я здесь, Павел Федотыч, — уже из-за кустов ото звался Сашко.

— Постой, я тоже иду. Ладно, уж после поем.