— Хорошо, я скажу. Теперь вот еще что: не знаете ли вы, удалось ли нашему королю благополучно добраться домой?
— Да, он в Лувре. Он вернулся туда в обществе Пибрака, которому известно все.
С помощью Маликана Гектор переоделся и стал совершенно неузнаваемым. Прихватив еще перемену платья для Ноэ, он отправился с мулом к дому Лашенея. Здесь он и Ноэ нагрузили кожаными мешками с золотом корзины, подвешенные по бокам мула, и отправились в Шайльо, где как, быть может, помнит читатель, жила тетка Вильгельма Верконсина, преданного слуги Сарры Лорьо.
XVII
Итак, ответ Лагира произвел очень благоприятное впечатление на короля, который сказал ему:
— Хорошо, я готов верить, что вы убили этого человека в честном бою. Но что вы ответите мне, если я спрошу вас, зачем вы вздумали похищать королеву-мать?
— Государь, я гугенот!
Лагир лгал: он был католиком, но для удачного проведения намеченного им плана защиты Генриха Наваррского так было гораздо удобнее.
— А, так вы гугенот! — сказал король. — Хорошо, но что же из этого?
— В наших глазах, государь, в глазах этой несчастной, но честной и преданной вашему величеству кучки людей самым ожесточенным врагом является сначала его высочество герцог Гиз, а… потом…
Лагир запнулся.
— Говорите, не бойтесь!
— А потом: королева-мать.
— И вы осмелились поднять на нее руку?
— Да, государь.
— Чего вы хотели достигнуть этим?
— Мы хотели ценой свободы ее величества купить себе безопасность и спокойствие.
— Значит, вы признаетесь в этом государственном преступлении?
— С нашей точки зрения, это не преступление, государь, а законная самозащита.
— У вас было трое товарищей, — продолжал король. — Назовите мне их имена!
— Нет, ваше величество, этого я не сделаю даже под пыткой.
— Берегитесь! — крикнул король, гневно топая ногой.
— Государь, — гордо ответил Лагир, — мое тело принадлежит людям, моя жизнь — королю, моя душа — Богу. Король может приговорить меня к смерти, люди могут исполнить этот приговор но лишь Бог может избавить меня от данной клятвы.
— А,значит, вы поклялись молчать?
— Да, государь.
— И не выдадите сообщников, даже если я обещаю помиловать вас?
— Я не прошу помиловать, государь.
— Это будет бесцельная жертва, друг мой, потому что графа де Ноэ все равно найдут, и тогда все и помимо вас объяснится.
— Граф де Ноэ? — с видом крайнего изумления повторил Лагир. — При чем же здесь граф де Ноэ? Он меня едва ли и в лицо-то знает, так как я сам видел его только мельком несколько раз.
— Как? — крикнул герцог Гиз, пораженный этой спокойной наглостью. — Вы будете уверять, что незнакомы с графом де Ноэ, когда он был взят в плен вместе с вами и сидел в этой самой камере?