IX
Просмотрев бумаги, Генрих Наваррский убедился, что некоторые из них были шифрованными — очевидно, самые важные; кроме того, судя по цвету чернил, они принадлежали к самому недавнему времени; следовательно, в них-то и крылась наиболее опасная для Гизов тайна. В нее необходимо было проникнуть… но как?
Хотя Генриху и очень хотелось спать, но он понимал, что время не ждет и надо до утра привести себя в такое состояние, чтобы быть во всеоружии. Единственно, кто мог открыть тайну шифра был Лашеней; поэтому, преодолевая страшную усталость, Генрих решил последовать предложению Пибрака и отправиться в камеру к Лашенею, чтобы постараться заставить агента герцога Гиза открыть всю истину.
Они застали Лашенея сидящим в углу своей камеры. При свете факелов узник вышел из охватившей его моральной оцепенелости и вскочил на ноги. Узнав в спутнике Пибрака наваррского короля, он удивленно и испуганно посмотрел на него, решив, что раз злейший враг герцога Гиза явился в тюрьму, где заключен вернейший слуга герцога, то нечего ждать пощады.
Пибрак уловил этот испуганный взгляд и сказал:
— Не бойтесь ничего, милейший Лашеней! Стоит только вам быть благоразумным, и вам ничего не грозит. Мы пришли, чтобы покончить утренний разговор.
— Но ведь я все сказал! — упрямо ответил Лашеней.
— О, нет, милый мой Лашеней, вы сказали далеко не все! возразил Пибрак. — Вы не сказали, например, что у вас в доме имеется потайной ящик, в котором хранятся очень интересные документы.
— Вот этот, например! — прибавил Генрих Наваррский, расстегивая камзол и доставая шифрованную бумагу.
— Какие странные значки! — сказал Лашеней, выдерживая принятую на себя роль.
— Да, милый мой, они очень странны, и вы должны удовлетворить наше любопытство, объяснив, что здесь написано! сказал Пибрак.
— Но откуда же мне знать это?
— Полно притворяться!
— Я не знаю, что здесь написано, и поэтому не могу ничего объяснить вам! — упрямо повторил верный клеврет лотарингских принцев.
— В таком случае придется пустить в ход решительные средства! — сказал Генрих Наваррский. — Ну-ка, милейший Пибрак, воткните свой факел в землю и помогите мне приподнять этого молодца.
— Что вы хотите сделать со мной? — тревожно спросил Лашевей.
— Мы хотим дать вам поближе полюбоваться той самой ублиеттой, о которой я говорил вам сегодня утром! — ответил Пибрак и, подхватив вместе с Генрихом под мышки старика, посадил его у самого края каменной дыры, в глубине которой слышался мрачный рокот Сены. — Ну-с, — сказал он затем, — у вас только пять минут срока, милый мой господин Лашеней.
— На что?
— На то, чтобы прочесть поскорее этот документ.
— Я не знаю этого шифра.
— Да полно вам!
— Или — вернее — я не хочу открывать вам его тайну!
— Ну, так вам придется расстаться с жизнью.
— Значит, вы убийцы?
— Нет, мы просто очень любопытные люди! — насмешливо ответил Генрих Наваррский.
Глаза Лашенея налились кровью, на губах показалась пена. Кинув злобный взгляд на Генриха, он сказал:
— Ну, так убейте меня, я же ничего не скажу вам!
— Это ваше последнее слово? — крикнул Пибрак, теряя терпение.
— Нет, мое последнее слово будет вот что: «Да здравствует герцог Гиз. Смерть наваррскому королю!» — и, выкрикнув с дикой энергией эти слова, Лашеней сам бросился в ублиетту.
Генрих и Пибрак вскрикнули и с изумлением переглянулись.