— Несчастный! — крикнула наваррская королева.
— Что это пришло вам в голову? — сказала Нанси молодому человеку, не изменяя своему ироническому спокойствию.
— Благодаря вам я обесчещен и теперь не смею жить более, страдальчески воскликнул Ожье. — Отдайте мне шпагу! Я должен умереть!
— Хорошо! — сказала Маргарита. — Докажите мне, что вы действительно обесчещены, и тогда я отдам вам шпагу, предоставив свободу действий. А пока… — она обратилась к Нанси, — оставь нас одних, милочка!
Нанси вышла из комнаты, унося с собой шпагу и думая:
«Положение становится серьезным, и королеве придется, пожалуй, пустить в дело солидные аргументы, чтобы помешать юноше покончить с собой».
— Итак, я слушаю вас! — сказала Маргарита. — Говорите!..
— Ах, да что тут говорить и доказывать, когда дело ясно и без того? Я — беарнский дворянин, состоящий на службе у наваррского короля.
— Бы говорили мне это вчера.
— Король доверил мне дело, полагаясь на мою честь и преданность. Это дело заключалось в подготовке свежих подстав для путешествия, которому мой государь придает серьезную важность. Каким образом я заснул так крепко в Бюри, я не понимаю. Но все равно: проснись я теперь в Бюри, я еще успел бы в самый последний момент доставить королю свежих лошадей; теперь же, когда вы увезли меня за тридцать лье, я уже ничего не могу поделать. Не застав свежих лошадей, король сочтет меня предателем, я мне даже нечем оправдаться в его глазах. Вы сами видите, что мне остается только умереть.
Ожье произнес эту тираду с такой простотой и убежденностью что Маргарита почувствовала себя как бы вышибленной из седла, потому что все заранее придуманные ею аргументы сами собой отпадали теперь. Тогда она решилась пустить в ход самый последний аргумент, нелогичный, быть может, но зато… убедительный.
— Так позвольте же мне умереть! — грустно сказал Ожье, видя ее смущенное молчанье.
— Нет! — пламенно крикнула Маргарита. — Я не могу позволить вам покончить с собой.
— Не можете позволить? Но по какому праву?
— Без всякого права, а просто потому, что вы любите меня, и я… тоже… люблю вас!
Ожье страдальчески застонал, закрывая лицо руками, и тихо сказал:
— Как я несчастен! Я должен умереть в тот момент, когда предо мной раскроется небо!..
— Но ведь я люблю вас! — повторила Маргарита.
— Разве ваша любовь может вернуть мне утраченную честь? грустно возразил Ожье.
— Но если бы я попросила вас отсрочить исполнение своего решения хоть на несколько часов?
— Я должен был бы отказать вам, потому что никто не смеет пережить часы бесчестья.
— Так, значит, вы не любите меня! Как? Я, слабая, беззащитная женщина должна ехать далее одна среди всяких опасностей, а вы так не по-рыцарски отказываетесь проводить меня? Нет, вы не любите меня!
— Увы, я люблю вас.
— Так докажите это на деле и проводите меня до Анжера!
— Хорошо, — .ответил Ожье, грустно поникая головой. — Но обещайте мне, что там… вы вернете мне свободу действий.
— Хорошо! — ответила Маргарита, в которой ожила надежда. В Анжере я верну вам свободу действий, если мне не удастся заставить вас отказаться от своего жестокого намерения.
Она позвала Нанси и велела ей отдать шпагу молодому человеку. Та немедленно исполнила это.
Затем Маргарита кликнула Рауля и, когда он явился, сказала ему:
— Вот что, милочка, мы должны сейчас же тронуться в путь.
— Но наши лошади еще не отдохнули, — ответил Рауль, посматривая на Нанси, — да кроме того, здесь было бы удобно переночевать.