Королева поспешила воспользоваться разрешением и жадно оглянулась через окно по сторонам. Они были на лесном перекрестке. Один из замаскированных всадников держал факел, а другой отвязывал привязанных к деревьям свежих лошадей. Королева поняла тогда, что у ее похитителей везде расставлены подставы.
В течение ночи они переменили еще раз лошадей и к утру приехали в какой-то замок. Здесь Екатерина опять провела день в запертой комнате, а к вечеру ей опять предложили сесть в экипаж, и последний сейчас же тронулся в путь.
В эту ночь опять меняли два раза лошадей. Они подъезжали к месту, где должна была ждать третья подстава, как вдруг Генрих остановил свою лошадь и прислушался.
— Ноэ! — шепнул он своему спутнику. — Ты слышишь шум лошадиных копыт?
— Слышу, государь. Их много, но они далеко!
— Все-таки необходимо поскорее переменить лошадей.
Они пришпорили лошадей и поехали к тому месту, где их должна была ждать подстава. Но лошадей там не оказалось…
— Однако! — сказал король. — Сир де Террегуд имел достаточно времени, чтобы приготовить подставу!
— Не понимаю, что это может значить! — растерянно произнес Ноэ.
— Но ведь это — измена! — сказал Генрих Наваррский.
— О Государь, — возразил ему Ноэ, — я ручаюсь головой за Ожье.
— Но ведь я тоже ручаюсь за сира де Террегуда!
— В таком случае с кем-нибудь из них случилось несчастье. Между тем стук копыт преследователей все близился и близился…
— Если лошади не прибудут вовремя, нам придется выдерживать жестокую схватку! — сказал Ноэ.
— Ну, так мы выдержим ее! — ответил Генрих Наваррский и, обнажив шпагу, тихо скомандовал — Наварра, в позицию!
ВАРФОЛОМЕЕВСКАЯ НОЧЬ
I
Мы оставили Ожье де Левиса заснувшим у ног королевы Маргариты. Некоторое время она с внимательной нежностью смотрела на его красивое лицо, а Нанси иронически думала:
«История сира де Козрасса вновь оживает перед нами в новых формах!»
Наконец Маргарита оторвалась от созерцания лица спящего и сказала своей камеристке и доверенной:
— Я не хочу, чтобы этот молодой человек служил орудием сластолюбивых замыслов наваррского короля. О, если бы сделать так, чтобы король не застал свежей подставы!
— Ну что же, — ответила Нанси, — это вовсе нетрудно. Во-первых, юноша проспит теперь по крайней мере двенадцать или пятнадцать часов без просыпа, а во-вторых, мне кажется, что ваше величество и без этого можете сделать с молодым человеком все, что угодно.
— Нанси, Нанси! — сказала королева. — Ты просто демон-искуситель… Но вот теперь еще что: как нам быть с ним оставить ли его на полу или крикнуть лакеев?
— Нет, ваше величество, было бы слишком жестоко бросить юношу таким образом; что же касается лакеев, то вы ведь знаете, что, кроме пьяницы-управителя здесь никого нет.
— Но не можем же отнести его мы сами!
— Это сделает Рауль, — ответила Нанси и, выйдя за дверь и кликнув пажа, сказала ему: — Вот что, милочка: тебе придется взвалить господина Ожье к себе на плечи и…
— И бросить его в колодезь?
У Маргариты вырвался невольный крик ужаса, тогда как Рауль, довольный своей шуткой, весело засмеялся.
«Так-с! Она любит его!» — подумала Нанси и сказала вслух:
— Нет, ты отнесешь его к нему в комнату; пусть спит себе на здоровье! А если тебе тяжело, то мы поможем…