— Вот видите, государь, недаром я говорил вам, что в женщинах есть много хорошего! Так, например, благодаря тому, что вы поухаживали во сне, вы не только отлично поспали, но и встали совсем другим человеком. У вас очень свежий вид, и это внушает мне новую мысль. Мне кажется, я лучше этого колдуна в маске смогу разъяснить вам вещий сон Крильона!
— А ну-ка, истолкуй мне его, милочка!
— Белокурая женщина сна Крильона и вашего августейшего сна — одно и то же лицо!
— Как? Значит, она замышляет предательство?
— Отнюдь нет! Но, завоевав ваше сердце, она тем самым завладеет и вами. Она покорит вас, станет вашей царицей! Но это сладкое поражение, государь!
Слова Мовпена заставили короля глубоко задуматься. Наконец он сказал:
— Вот странно! Я сам не предполагал, что мог бы влюбиться, а теперь вижу, что, пожалуй… могу!
— Ну и дай бог! — торжественно провозгласил Мовпен. На следующий день был назначен отъезд королевского поезда в Шато-Тьерри, и в назначенный час этот поезд двинулся в путь. Герцог Крильон командовал сильным эскортом гвардии, Мовпен по-прежнему занял место в королевском экипаже. Они ехали весь день и наконец подъехали к той самой гостинице, где уже останавливалась герцогиня Монпансье.
Мы упоминали, что герцогиня смотрела из окна в тот момент, когда королевский поезд близился. Заметив ее белокурую головку, король вскрикнул:
— Боже мой! Женщина из моего сна!
В сущности говоря, он только и видел, что белокурые волосы Анны, так как она поспешила отойти в глубь комнаты. Но мы уже не раз отмечали, каким слабохарактерным был король Генрих III и как легко он поддавался чужому влиянию. Убеждения Мовпена сделали свое дело, и король и в самом деле был уверен, что ему стоит лишь влюбиться, как тоска и нездоровье отлетят от него прочь. Истолкование Мовпеном сна Крильона тоже пришлось ему по душе, и он готов был во всякой блондинке видеть теперь женщину, которой сама судьба предписала сыграть роль в его жизни. Вот почему он был так потрясен видом этой быстро промелькнувшей белокурой головки.
Мовпен не заметил этой головки, но все же воспользовался возгласом короля, чтобы шепнуть ему:
— А вот, государь, отличный случай проверить на практике лечебные секреты отца Василия!
— Посмотрим! — улыбаясь ответил король. — А пока прикажи-ка остановиться здесь!
XV
Войдя в зал гостиницы, король увидел в одном из углов ее пажа Серафина и спросил его:
— Кто ты, милый мой?
— Я паж, ваше величество! — ответил Серафин.
— У кого?
— Извините, государь, но моя хозяйка желает путешествовать инкогнито.
— Да ведь я-то имею право знать имена тех, кто путешествует по моей земле!
— Да, ваше величество, но хозяйка прогонит меня, если я разоблачу ее имя, а ведь я — бедный дворянчик, не имеющий ни денег в настоящем, ни наследства в будущем!
— Ну, если она тебя прогонит, ты поступишь ко мне, только и всего! — возразил король.
Неизвестно, как вывернулся бы Серафин после такого возражения, если бы в этот момент Мовпен не заметил Жака, притаившегося в другом углу. Королевский шут схватил несчастного монаха за шиворот и выволок его на середину, приговаривая:
— Вы только полюбуйтесь, государь! Вот наш монах, превращенный в дворянина!
Король сразу узнал монашка, который несколько дней тому назад произвел на него такое тяжелое впечатление.
— Монах, — воскликнул он, — мерзкий, отвратительный монах!
— Монах, превращенный в пажа, государь! — подхватил Мовпен.
— Да вытолкай его вон! — с раздражением крикнул король, на которого вид Жака по-прежнему производил необъяснимо тягостное впечатление.
— Почему ты перестал быть монахом? — спросил Мовпен, выволакивая Жака на двор.