— Боже милосердный! — Лоуэл изменился в лице. — Ты шутишь? Позволить ему заняться этим — чудовищно! Он нас погубит!
— Вздор! — Она захлопнула адресную книгу и положила ее обратно в ящик. — Погубить нас не так-то просто. Шелбурны на этой земле были, есть и будут. Но в любом случае мне не хотелось бы, чтобы мистер Монк начал выспрашивать о нас у посторонних. — Она холодно взглянула на Монка. — Поэтому я и решила сама дать ему адреса интересующих его лиц, а также список вопросов, желательных и… нежелательных.
— Все это бессмысленно! — Лоуэл в ярости переводил взгляд с матери на Монка и обратно. — Кто бы ни убил Джосселина, это наверняка был его лондонский знакомый… Если они и в самом деле были знакомы, в чем я глубоко сомневаюсь! Что бы вы там ни говорили, мне все-таки кажется, что Джосселин стал случайной жертвой. Убийца заметил, что у него есть деньги, выследил его от клуба и решил его ограбить.
— Это был не грабеж, сэр, — твердо заявил Монк. — В квартире осталось множество ценных вещей, даже деньги в бумажнике не тронуты.
— Да откуда вы знаете, сколько денег было у Джосселина в бумажнике? — воскликнул Лоуэл. — Возможно, там лежали сотни!
— Обычный вор редко оставляет сдачу, — не сумев сдержаться, ответил Монк.
Однако Лоуэл был слишком взбешен, чтобы остановиться.
— А вы убеждены, что это был именно «обычный» вор? Я не знал, что вы так далеко продвинулись в расследовании. Сказать по правде, мне казалось, вы топчетесь на месте!
— Нет, это был крайне необычный вор. — Насмешку Монк пропустил мимо ушей. — Воры убивают редко. А что, майор Грей часто прогуливался, имея в бумажнике сотни фунтов?
Лоуэл побагровел. Он швырнул хлыст на диван, но промахнулся. Хлыст упал на пол, однако Лоуэл не обратил на это внимания.
— Нет, конечно, нет! — рявкнул он. — Но это мог быть особый случай! Его же не просто ограбили и бросили, его избили до смерти, если помните!
Лицо леди Фабии дрогнуло от горя и омерзения.
— Послушай, Лоуэл, этот человек старается как может. Право, оскорблять его за это не стоит.
Лорд Шелбурн внезапно сменил тон.
— Ты испытала тяжелое потрясение, мама, и тебя можно понять. Пожалуйста, предоставь общение с полицией мне. Если я сочту нужным сообщить что-либо мистеру Монку, я это сделаю. Почему бы тебе не пойти в гостиную и не попить чаю с Розамонд?
— Меня не нужно опекать, Лоуэл! — отрезала леди Фабия, поднимаясь. — Я не настолько потрясена, чтобы не владеть собой, и хотела бы помочь полиции, которая ищет убийцу моего сына!
— Мы ничем не можем им помочь, мама! — Он снова дал волю своему норову. — Разве что позволить опросить полстраны, чтобы выведать все подробности о жизни несчастного Джосселина и его друзей.
— Один из так называемых друзей несчастного Джосселина избил его до смерти!
Щеки ее побелели; другая женщина уже давно упала бы в обморок, но эта стояла удивительно прямо, скрестив руки на груди.
— Глупости! — немедленно отозвался Лоуэл. — Наверняка убийца — картежник, не сумевший вернуть ему долг. Джосселин был куда более азартен, чем тебе представлялось. Многие за карточным столом влезают в такие долги, что теряют голову и становятся способными на все. — Он перевел дух. — Клубы, где играют в карты, далеко не так разборчивы, как хотелось бы. Туда могут проникнуть и самые нежелательные люди. Вот что, скорее всего, погубило Джосселина. Неужели ты думаешь, что мы можем хоть что-нибудь знать о его карточных партнерах?
— Не исключено, что причиной преступления стала ревность, — ледяным голосом добавила она. — Джосселин был очень обаятелен, как тебе известно.
Лоуэл вспыхнул, затем лицо его застыло.
— О чем мне все постоянно напоминают, — тихо, с угрозой вымолвил он. — Но чаще всех — ты, мама. Поразительная причуда!
Она взглянула на него чуть ли не с презрением.
— Ты сам никогда не понимал, в чем заключается суть обаяния, Лоуэл, и это величайшее твое несчастье. Будь добр, прикажи, чтобы в гостиной поставили еще один чайный прибор. — Она демонстративно отвернулась от сына. — Не присоединитесь ли к нам, мистер Монк? Возможно, моя невестка не откажется вам помочь. Она была знакома со многими приятелями Джосселина. Кроме того, женщины зачастую бывают весьма наблюдательны по отношению к другим женщинам, особенно тогда… — она помедлила, — когда речь идет о душевных склонностях.
Не дожидаясь ответа и не обращая внимания на Лоуэла, леди Фабия повернулась к двери и застыла на месте. Лоуэл помешкал всего секунду, затем подошел и открыл перед матерью дверь. Она переступила через порог, так и не удостоив сына взглядом.
За столом воцарилась напряженная атмосфера. Розамонд была сильно удивлена тем, что полицейский допущен к чаепитию, словно джентльмен. Даже служанка была явно смущена. Вероятно, на кухне ей уже шепнули о роде занятий их нежданного гостя. Монк вспомнил об Ивэне: интересно, удалось ли ему хоть что-нибудь выяснить?
Когда служанка удалилась, расставив чашки и блюдца, леди Фабия, избегая встречаться взглядом с Лоуэлом, начала ровным негромким голосом:
— Розамонд, дорогая, полиция желает знать как можно больше о светской жизни Джосселина перед самой его гибелью. Круг его знакомств известен тебе лучше, чем остальным. Скажем, кто особенно настойчиво им интересовался?
— Вы меня спрашиваете?