— Теперь я перехожу к убийству куртизанки — очень сложному делу, которое стало мне понятным лишь в самый последний момент. Фея Луны вышла замуж за кандидата Цзяна, и на следующий день состоялся пир в цветочной лодке. Так как Лю уже подозревал танцовщицу, он в этот вечер не спускал с нее глаз. Когда она, стоя между мной и Ханем, сказала мне о заговоре, Лю прочитал ее слова по губам. Но он ошибался, решив, что она обращается к Ханю.
— Но мы же решили, что такая ошибка невозможна! — прервал судью советник Хун. — Ведь она обратилась к вам «ваша честь»!
— Я должен был раньше догадаться об этом, — сказал судья Ди со слабой улыбкой. — Помните, она не смотрела на меня, когда произносила эти слова, причем говорила быстро. Поэтому Лю Фэйпо перепутал слова «ваша честь» с «ваша страсть» — обычным любовным оборотом, который, как вы понимаете, ко мне относиться никак уж не мог. Открытие привело Лю Фэйпо в страшную ярость: его любовница не просто хотела предать его, а открыться его тайному сопернику! Чем он мог истолковать тот факт, что она обратилась к нему со столь нежными словами, как не тем, что она была в близких отношениях с Ханем? Этим и объясняется то обстоятельство, что на следующий же день Лю хотел заставить Ханя удержать рот на замке, похитив его и запугав. Этим же объясняется то, почему последними словами Лю, перед тем как он вонзил кинжал себе в горло, была насмешка над своим мнимым соперником. К счастью, слова танцовщицы о вэйци ускользнули от Лю, потому что в этот момент девица Анемона вернулась к нашему столу и загородила говорящую. Если бы Лю прочитал по губам и вторую фразу, он, без сомнения, перевел бы штаб заговора из подземелья в какое-то иное место.
Узнав, что танцовщица хочет предать его, Лю был вынужден разделаться с ней немедленно. Я мог бы установить истину по его взгляду, когда он наблюдал ее танец. Он решился убить ее и знал, что в последний раз видит ее ослепительную красоту, от которой перехватывает дыхание. В его глазах была ненависть — ненависть обманутого любовника и в то же время глубокое отчаяние человека, теряющего любимую женщину. Недомогание мастера Пэна предоставило Лю хороший повод для того, чтобы выйти из комнаты. Он отвел Пэна на палубу к правому борту. Пока Пэн находился у поручня и его тошнило, Лю отправился на левый борт, вызвал Цветок Миндаля через окно и зашел с ней в ее каюту. Ударив ее с такой силой, что она потеряла сознание, он положил бронзовый треножник ей в рукав и опустил ее тело в воду. А потом присоединился к Пэну, которому к тому времени стало несколько лучше, и вместе с ним вернулся к гостям. Представьте себе его состояние, когда ему стало известно, что тело не пошло ко дну озера и что убийство обнаружилось.
Но Лю ожидали еще худшие треволнения. На следующее утро он узнает, что его горячо любимую дочь Фею Луны нашли мертвой на брачном ложе. Одновременно он потерял обеих женщин, царивших над его помыслами. Его неистовая ненависть обрушивается не на кандидата Цзяна, а на его отца. Запретная страсть Лю Фэйпо к своей дочери внушила ему мысль, что и ученый грешит тем же. Этим, насколько могу судить, и объясняется то невероятное обвинение, которое Лю выдвинул против доктора Цзяна. Смерть Феи Луны глубоко потрясла Лю. Но когда ее тело необъяснимым образом исчезло, Лю полностью потерял контроль над собой. С этого момента Лю словно рехнулся, он вряд ли мог контролировать свои действия.
Его сообщник Кан Чун признался, что Лю приказал своим людям искать труп его дочери. Лю вел себя столь странно, что Кан Чун, мастер Ван и Ван Ифань ощутили беспокойство за своего руководителя. Они настойчиво отговаривали Лю от решения похитить и напугать Хань Юнханя, говорили, что это слишком рискованно и что убийство куртизанки — уже достаточное предупреждение для Ханя, чтобы он не болтал о том, что она ему рассказала. Но Лю отказался что-либо слушать, ему хотелось как-то уязвить своего соперника. Поэтому его люди сунули Ханя в закрытый паланкин, поносили вокруг сада Лю, а затем принесли в тайник под его же собственным домом. Хань совершенно правильно описал мне шестиугольную комнату и даже вспомнил, что в самом конце его несли вверх по ступеням — эти ступени ведут из потайного хода, прорытого Лю, в подземелье. Человек в белом капюшоне был, конечно, сам Лю, который не мог отказать себе в удовольствии поиздеваться над тем, с кем, как он думал, Цветок Миндаля ему изменяла.
Мы приближаемся к развязке этой мрачной истории. Тело Феи Луны не найдено, денег вновь не хватает, и к тому же Лю боится, что я начал его подозревать. Загнанный в угол, он решает исчезнуть как Лю Фэйпо и руководить последней стадией заговора в роли советника Ляна.
Я арестовал Ван Ифаня раньше, чем Лю успел предупредить его о своем исчезновении. Когда я сообщил Вану, что Лю сбежал, он решил, что Лю оставил свои честолюбивые замыслы.
Он решил мне все рассказать, чтобы спасти свою шкуру. Но служащий из суда, бывший лазутчиком Лю, предупредил главу заговорщиков, и тот приказал ему отнести Вану отравленный пирожок. Эмблема в виде лотоса была изготовлена не для Ван Ифаня — вспомните, ведь в камере было темно, она предназначалась для меня, чтобы запугать и запутать меня настолько, чтобы я не смог помешать в последние дни подготовке заговора.
В ту же ночь Лю сообщил главе гильдии золотых дел мастеров Вану и Кан Чуну, что с этого времени они должны видеться с ним в усадьбе советника. Ван и Кан, посовещавшись, решили, что Лю совершенно потерял голову и что Ван должен его заменить. Ван идет в подземелье, чтобы добыть секретный документ, который наделит его властью над всей организацией. Но Лю уже перенес этот документ в тайник, находившийся в чаше с золотыми рыбками. Мы с Дао Га-нем застали Вана в шестиугольной комнате, и он был убит.
— Как ваша честь узнал, что документ спрятан в чаше с золотыми рыбками? — с интересом спросил Цзяо Тай.
Судья Ди улыбнулся и сказал:
— Когда я навещал так называемого советника и ждал его в библиотеке, золотые рыбки вели себя совершенно естественно. Когда они увидели, что я склонился над чашей, они даже выплыли поближе к поверхности воды, ожидая, что их покормят. Но когда я протянул руку к статуэтке, они вдруг заволновались. Это несколько удивило меня, но я не подумал о возможной причине такого поведения. Только когда я пришел к выводу, что Лю выдает себя за советника, я вдруг вспомнил об этом случае. Я знал, что эти рыбки очень чувствительны подобно всем благородным существам. Им неприятно, когда люди опускают руки в их воду. И я подумал, что чья-то рука их уже не раз потревожила, что-то делая под водой и вторгаясь в их маленький спокойный мирок. Тогда я решил, что в пьедестале статуэтки, возможно, находится тайник.
И так как самым наиважнейшим документом у Лю был этот маленький свиток, я пришел к заключению, что Лю спрятал его именно там. Это, пожалуй, все.
Судья взял свою удочку и начал приводить в порядок леску.
— Это важное дело, — сказал советник Хун, — несомненно, будет способствовать повышению вашей чести в должности!
— Повышение в должности? — спросил судья с удивлением. — Конечно же нет. Я рад, что меня вообще не сняли с поста. Ревизор разругал меня за то, что я столь поздно раскрыл заговор, и в том документе, который восстанавливает меня в должности судьи, это записано черным по белому, причем в весьма недвусмысленных выражениях! К документу прилагалась бумага из министерства по служащим, в которой говорилось о том, что решение властей относительно моей службы было столь мягким лишь потому, что в самый последний момент я все-таки нашел недостающий документ.
Уездный судья, друзья мои, должен знать обо всем, что творится в его округе.
— Что ж, — сказал Хун, — как бы то ни было, дело об убийстве куртизанки благополучно завершено.
Судья Ди ничего не ответил. Он закинул удочку и задумчиво смотрел на воду. Потом медленно покачал головой и сказал:
— Нет, у меня такое чувство, что это дело еще не окончено, Хун. Поступками куртизанки руководила столь непримиримая ненависть, что, боюсь, самоубийство Лю не удовлетворило бы ее. Подобные страсти обладают столь великой силой, что живут сами по себе и способны приносить несчастья даже после того, как люди, питавшие их, умирают. Говорят даже, что эти темные силы завладевают покойниками и используют их для своих адских целей.
Заметив выражение растерянности на лицах своих помощников, судья поспешил добавить: — Но сколь бы зловещи ни были эти мрачные силы, они способны повредить лишь тому, кто сам вызовет их, совершив какое-нибудь черное дело.
Судья перегнулся через борт и посмотрел в воду. Может быть, он снова увидел там, в глубине, это спокойное лицо, которое смотрело на него ничего не видящим взглядом, как в ту роковую ночь в цветочной лодке? Судья вздрогнул и тихо сказал то ли сам себе, то ли своим помощникам:
— Я думаю, человеку, замыслившему зло, лучше не бродить одному ночной порой по берегу этого озера.
Вид Ханьюаня:
1. Судебная управа
2. Храм Конфуция
3. Буддийский храм