Высокий поднял голову и задержал странный, твердый, как сталь, взгляд на судье Ди, затем неторопливо качнул головой в сторону его помощников. Судья тотчас же знаком приказал им уйти.
Ма Жун и Цзяо Тай встревоженно посмотрели на судью, но тот сделал нетерпеливый жест, и они направились к двери следом за советником Хуном и Дао Ганем.
Вновь прибывшие сели в кресла с высокими спинками, стоявшие у стены и специально предназначавшиеся для высоких гостей. Судья Ди встал на колени и трижды коснулся лбом пола.
Старший достал веер из рукава. Лениво обмахиваясь, он обратился к своему спутнику голосом, лишенным какого бы то ни было выражения:
— Это судья Ди. Ему потребовалось два месяца, чтобы обнаружить здесь, в Ханьюане, его городе, штаб опасного заговора. Вероятно, ему неизвестно, что судья должен знать обо всем, что происходит во вверенном ему уезде.
— Он даже не знает, что творится в своем собственном суде, господин, — ответил другой. — Он жизнерадостно упоминает в своем рапорте, что у заговорщиков есть лазутчик среди служащих суда! Какая преступная халатность!
Старший вздохнул со смирением:
— Да уж, как только эти молодые чиновники получат назначение за пределами столицы, — сухо заметил он, — они сразу начинают воспринимать все в удивительно легкомысленном свете. Из-за недостатка контроля со стороны высшего начальства, я полагаю. Напомни мне, что мы должны вызвать губернатора провинции, я намерен поговорить с ним об этом позорном деле.
Последовала продолжительная пауза. Судья Ди молчал. Ко столь важному лицу было позволительно обращаться только после его разрешения. Порицание и поиск просчетов входили в обязанности этого высокопоставленного чиновника, поскольку он занимал должность имперского ревизора, а на самом деле являлся грозным главой императорской Тайной службы.
Его звали Мэн Цзи. От этого имени бросало в дрожь людей, занимающих высшие посты в государстве и носящих расшитые золотом одежды. Бесконечно преданный императору, совершенно неподкупный, беспристрастный и бессердечный, он был наделен практически неограниченной властью. Он представлял собой последнюю инстанцию, главный контрольный орган, следящий за работой громадного аппарата гражданских и военных имперских служб.
— К великому счастью, вы, мой господин, были, как всегда, предусмотрительны, — сказал густобородый. — Когда полторы недели назад наши агенты доложили о слухах, что «Белый лотос» возрождается во многих провинциях, об этом было сообщено Верховному главнокомандующему, и он принял все необходимые меры. А когда этот самый судья Ди наконец очнулся от сладкого сна и доложил, что штаб заговора находится в Ханьюане, императорские солдаты заняли позиции в горах и вокруг озера. Вас никогда не застать врасплох, мой господин!
— Мы делаем лишь то немногое, что в наших силах, — сказал ревизор. — Да, власти на местах — самое слабое звено в управлении государством. Восстание, конечно, будет подавлено, но с немалым кровопролитием. Если бы этот Ди более внимательно исполнял свои обязанности, мы бы уже схватили главарей и подавили восстание в зародыше.
Вдруг Мэн Цзи повысил голос, в словах зазвенела сталь, и он обратился непосредственно к судье Ди:
— Ты совершил по крайней мере четыре непростительные ошибки, Ди! Во-первых, ты позволил сбежать Лю Фэйпо, хотя, как сам заявил, имел против него подозрения. Во-вторых, ты допустил убийство одного из агентов заговора в твоей собственной тюрьме. В-третьих, ты убил Вана, хотя должен был взять его живьем и допросить. В-четвертых, ты послал в столицу неполный отчет, в котором нет ключа к шифру заговорщиков. Отвечай, Ди, где ключ?
— Ваш покорный слуга признает свою вину, — сказал судья Ди. — Он не имеет документа, но предполагает, что...
— Избавь меня от твоих предположений, Ди! — оборвал его ревизор. — Я повторяю, где шифр?
— В доме советника Ляна, ваше превосходительство, — ответил судья Ди.
Ревизор вскочил со своего кресла.
— Ты в своем уме, Ди? — разгневанно бросил он. — Как ты осмеливаешься бросать тень на достойную репутацию советника Ляна!
— Ваш покорный слуга признает свою вину, — произнес судья полагающуюся к сему случаю фразу. — Советник Лян не ведает о том, что происходит в его доме.
— Он попросту пытается выиграть время, мой господин, — презрительно заметил бородатый. — Не пора ли арестовать его и бросить в его собственную тюрьму?
Страшный глава тайных дел не ответил. Он зашагал взад и вперед по комнате, длинные рукава его платья развевались. Вдруг он остановился перед коленопреклоненным судьей и резко спросил:
— Как документ попал в дом советника?
— Его принес туда главарь «Белого лотоса», ваше превосходительство, для большей сохранности, — ответил судья Ди. — Ваш покорный слуга нижайше просит, чтобы люди вашего превосходительства заняли особняк советника и арестовали каждого, кто будет там находиться, но так, чтобы сам советник или кто-нибудь в городе не узнали об этом. Потом я хочу послать за Хань Юнханем и Кан Чуном с просьбой прийти к советнику, сообщив, что он желает немедленно видеть их по срочному делу. Я прошу ваше превосходительство о том, чтобы вы, когда отправитесь туда, позволили мне помогать вашей чести.
— Зачем вся эта морока, Ди? — спросил ревизор. — Город в руках моих воинов, я сейчас арестую Хань Юнханя и Кап Чуна, потом мы отправимся в дом советника, я все объясню ему, а ты нам покажешь, где документы.
— Ваш покорный слуга хотел бы убедиться, — сказал судья Ди, — что главарь «Белого лотоса» не сбежал. Я подозреваю Хань Юнханя, Лю Фэйпо и Кан Чуна, но не знаю, какую роль каждый из них играет в заговоре. Возможно, что главарем является еще кто-нибудь, пока нам неизвестный. Арест названных лиц может спугнуть его, и он улизнет.
Ревизор задумался, подергал жидкую бахрому на подбородке и сказал своему помощнику:
— Пусть наши люди приведут Ханя и Кана к советнику в дом. И смотри, чтобы все было проделано в полной тайне.
Бородатый нахмурился — он явно был против. Но когда ревизор нетерпеливо махнул рукой, он быстро встал и вышел из комнаты, не прибавив больше ни слова.
— Можешь встать, Ди! — сказал ревизор. Он снова сел в свое кресло, достал свиток документов из рукава и углубился в чтение.