— Достаточно! — прервал его Ма Жун. — Остальной путь покажешь сам!
Он приказал седобородому принести одеяло и позвать двух кули с носилками.
Потом Ма Жун вместе с Дао Ганем завернули монаха с головы до ног в одеяло. Монах запротестовал, говоря, что ему будет слишком жарко, но Дао Гань ткнул его кулаком в бок и сказал:
— Ты что, не знаешь, что у тебя лихорадка, ублюдок?
Монаха водрузили на носилки.
— Осторожнее! — прикрикнул на кули Ма Жун. — Мой друг очень болен!
Когда они оказались в сосновом лесу за буддийским храмом, Ма Жун приказал кули опустить носилки и расплатился с ними. Как только кули скрылись из виду, он снял с монаха одеяло. Дао Гань вытащил пластырь из своего рукава и заклеил монаху рот.
— Когда мы подойдем к вашему логову, ты остановишься и укажешь нам это место! — приказал Дао Гань монаху, который довольно нетвердо стоял на ногах. — Эти мошенники пользуются особым свистом и другими сигналами тревоги! — объяснил он Ма Жуну.
Ма Жун понимающе хмыкнул и точным пинком привел монаха в движение.
Какое-то время монах шел по тропинке, которая вела в горы. Потом он сошел с нее и двинулся густым лесом. Вскоре он остановился и головой указал на скалу, которая неясно вырисовывалась среди деревьев. Дао Гань сорвал пластырь с его рта и хмуро сказал:
— Мы — не любители природы. Нам нужен дом!
— У меня нет дома! — мрачно ответил монах. — Я живу там, в пещере.
— В пещере?! — сердито рявкнул Ма Жун. — Не думаешь ли ты, что сможешь нас одурачить? Веди нас в логово своей шайки или я задушу тебя!
И он схватил монаха за горло.
— Клянусь, я состою только в шайке игроков, — просипел монах. — Я живу один в этой пещере, с тех пор как пришел в это проклятое место.
Ма Жун отпустил его и вытащил нож, который монах метнул в него. Многозначительно глядя на Дао Ганя, он спросил:
— Ну что, подровняем его немного?
Дао Гань пожал плечами.
— Давай-ка сначала заглянем в пещеру.
Монах повел их к скале. Ноги его дрожали. Он раздвинул кустарник ногой, и все увидели темную расщелину в скале высотой в человеческий рост.
Дао Гань лег на землю и пополз внутрь, держа в зубах длинный нож. Через некоторое время он возвратился, уже на ногах.
— Там нет никого, кроме хнычущего юнца! — объявил он разочарованно.
Ма Жун ввалился за ним, таща за собой монаха. Через десяток шагов в конце темного прохода он увидел большую пещеру, в которую через щель в потолке падал рассеянный свет. Справа от входа стояли грубая деревянная лавка и сундук, обитый потрепанной кожей. По другую сторону от входа на полу лежал юноша, на котором была лишь набедренная повязка. Руки и ноги его были связаны.
— Отпустите меня. Пожалуйста, отпустите меня! — простонал он.
Дао Гань разрезал веревку. Юноша с трудом сел. На его спине виднелись свежие следы побоев.
— Кто тебя бил? — резко спросил Ма Жун.
Молодой человек молча указал на монаха.
Когда Ма Жун неторопливо развернулся к монаху, тот рухнул на колени.
— Нет, ваше превосходительство, я прошу вас, пожалуйста... — закричал монах. — Он все врет!
Ма Жун с презрением посмотрел на него и сказал: