Дао Гань выдернул руку.
— Пять процентов от моей доли! — снизошел монах.
Дао Гань пошел к двери.
— Пятнадцать или ничего! — сказал он.
— Семь тебе и три мне! — заявил хозяин. — Вот и договорились. Иди с монахом и скажи им, что я лично гарантирую, что он знает свое дело! Ступайте!
Дао Гань и монах вышли из комнаты. Они отправились в бедняцкий квартал восточнее рыбного базара. Монах провел Дао Ганя в боковой переулочек и указал на дверь ветхой хибары.
— Входи первый, — хрипло прошептал он.
Дао Гань открыл дверь и сразу же облегченно вздохнул. Ма Жун все еще разговаривал с предводителем нищих. Кроме них в скудно обставленной комнате никого не было.
— Как дела, брат? — сердечно приветствовал Ма Жуна Дао Гань. — Вот это — тот самый человек, который нужен нашему хозяину!
Монах поклонился, заискивающе улыбаясь.
Ма Жун встал и вплотную подошел к нему. Оглядев его сверху донизу, он спросил:
— Зачем нашему хозяину понадобилась эта собачья голова?
— Он многое знает об убийстве в буддийском храме! — торопливо пояснил Дао Гань.
Монах попятился, но недостаточно быстро. Он не успел поднять рук, как Ма Жун точным ударом кулака, направленным в область сердца, свалил его навзничь.
Однако монах уже бывал в подобных переделках. Не пытаясь встать, он быстро метнул нож, целясь в горло Ма Жуну. Тот мгновенно присел, и нож с глухим звоном вонзился в дверной косяк. Ма Жун схватил табурет и обрушил его на голову приподнявшегося монаха. Табурет развалился, а монах остался лежать неподвижно.
Ма Жун размотал тонкую цепь, которую носил на поясе, перевернул монаха лицом вниз и связал ему руки за спиной. Дао Гань взволнованно произнес:
— Он не только может рассказать о Мао Юане и его племяннике, он еще член шайки, которая промышляет похищением людей!
Ма Жун усмехнулся:
— Прекрасная работа! — одобрительно сказал он. — Но как тебе удалось завести сюда этого мошенника? Я думал, что ты не знаешь, где эта харчевня.
— Я наплел ему какую-то ерунду, и он сам привел меня сюда, — с усмешкой в голосе сказал Дао Гань.
Ма Жун искоса посмотрел на него.
— С виду ты человек безобидный, — задумчиво сказал он. — Однако у меня возникает такое чувство, что ты тип еще тот!
Пропустив мимо ушей это глубокомысленное замечание, Дао Гань продолжил:
— Он недавно похитил молодого человека из хорошей семьи. Возможно, он принадлежит к той же шайке, о которой говорил Хань Юнхань. Давай-ка заставим его отвести нас в их логово, там мы разведаем что-нибудь важное для доклада судье.
Ма Жун кивнул, поднял монаха, который все еще был без сознания, и швырнул на стул у стены. Потом крикнул седобородому, чтобы тот принес курительные палочки. Старик торопливо скрылся в глубине помещения и вернулся с двумя зажженными палочками, распространяющими едкий запах.
Ма Жун резко приподнял голову монаха и подержал у него под носом горящие палочки. Вскоре тот начал кашлять и чихать. Открыв налитые кровью глаза, он посмотрел на Ма Жуна.
— Мы хотим взглянуть на твой дом, жабья морда! — сказал Ма Жун. — Говори, как туда добраться.
— Если бы ты знал, что тебя ждет, когда об этом прослышит главарь, — прохрипел монах. — Он вырвет тебе печенку!
— Не бойся, мой птенчик, я смогу за себя постоять, — весело ответил Ма Жун. — Отвечай на вопрос!
Он поднес горящие палочки к щеке монаха. Тот с ужасом посмотрел на них и торопливо объяснил дорогу. Надо было идти из города по тропинке, которая начиналась где-то за буддийским храмом.