Танцовщица взмахнула рукавами и подала знак оркестру. Флейты затянули какую-то диковинную жутковатую мелодию. Девушка медленно подняла руки над головой, ее ноги не сдвинулись с места, но бедра стали покачиваться в такт музыке. Тонкое платье подчеркивало обольстительную стройность ее юной фигуры; судья про себя отметил, что ему редко приходилось видеть женское тело столь совершенных пропорций.
— Это — танец Феи Облаков! — хрипло шепнул ему на ухо Хань.
Когда защелкали кастаньеты, танцовщица опустила руки на уровень плеч, взяла кончики шарфа тонкими длинными пальцами и, качая руками, заставила газовый шарф вздыматься вокруг себя легкими волнами; верхняя часть ее тела раскачивалась взад и вперед.
Затем звуки циня и скрипок подхватили пульсирующую мелодию; теперь стали двигаться и колени танцовщицы, волнообразное движение распространилось по всему ее телу, но она все еще не сдвинулась с места ни на пядь.
Судья Ди никогда не видел столь завораживающего танца.
Равнодушное, немного надменное лицо Цветка Миндаля с опущенными глазами являло собой разительный и очень эффектный контраст с чувственными извивами гибкого тела, которые, казалось, олицетворяют пламя все сжигающей страсти. Платье спереди распахнулось, обнажив ее изумительные круглые груди.
Судья ощутил сильное чувственное влечение, которое исходило от этой женщины. Он обратил свой взор на гостей. Старый Кан Бо совсем не смотрел в сторону танцовщицы — его мысли витали где-то в другом месте. Но глаза его младшего брата были прикованы к девушке. Не отводя взгляда, он прошептал что-то главе гильдии Вану. Оба улыбнулись украдкой.
— Не думаю, что эти двое обсуждают танец, — сухо заметил Хань Юнхань. Очевидно, алкоголь не притупил его наблюдательности.
Главы гильдий Пэн и Су восторженно смотрели на танцовщицу. Судью Ди поразила напряженная поза Лю Фэйпо. Он сидел абсолютно спокойно, его властное лицо застыло, а тонкие губы под блестящими черными усами были крепко сжаты. Но судья увидел в его горящих глазах странное выражение; ему показалось, что он различает угнездившуюся в них сильную ненависть и вместе с тем — глубокое отчаяние.
Музыка сделалась мягче, она превратилась в нежную, едва слышную мелодию. Цветок Миндаля шла на цыпочках, описывая широкий круг и одновременно кружась сама так, что длинные рукава и газовый шарф охватывали кольцами ее фигуру.
Ритм ускорялся, танцовщица кружилась все быстрей и быстрей — казалось, что ее легкие ноги не касаются пола, словно она плывет среди двух — зеленого и белого — облаков, созданных развевающимся шарфом и трепещущими рукавами.
Вдруг раздался оглушительный удар гонга, и музыка резко оборвалась. Танцовщица замерла, стоя на носках, с поднятыми над головой руками, неподвижная, словно изваяние. Только грудь ее тяжело вздымалась. В комнате стояла мертвая тишина.
Потом Цветок Миндаля опустила руки, закинула шарф за плечи и низко поклонилась судье Ди. Когда раздались аплодисменты, она быстро пошла к дверям и скрылась за хрустальной занавеской, проводившей ее мелодичным звоном.
— Да, это действительно было великолепно! — сказал судья Ханю. — Эта девушка достойна выступать и перед его величеством!
— Точно так же отозвался однажды и друг Лю Фэйпо — большой чиновник из столицы, — ответил Хань. — Он увидел, как она танцевала на одной пирушке в Квартале Ив, и тут же предложил ее хозяину составить ей протекцию в императорском дворце. Но Цветок Миндаля категорически отказалась уехать из Ханьюаня, и мы, жители города, очень благодарны ей за такое решение.
Судья Ди встал с кресла, поднял кубок и провозгласил здравицу в честь прекрасных куртизанок Ханьюаня. Речь была встречена с большим воодушевлением.
Потом судья подошел к столу Кан Бо и завел с ним вежливую беседу. Хань Юнхань также поднялся из-за стола и направился к музыкантам, дабы похвалить их игру.
Почтенный Кан Бо явно слишком много выпил; на его худощавом лице выступили красные пятна, лоб покрылся испариной. Но он ухитрился связно ответить судье Ди на вопросы о деловой жизни Ханьюаня.
Через некоторое время его младший брат с улыбкой ответил:
— К счастью, у моего брата сегодня настроение получше. В последнее время он постоянно беспокоился о надежности заключаемых сделок.
— О какой надежности ты говоришь? — сердито откликнулся старший Кан. — Ты называешь предоставление займа этому типу Ван Ифаню надежной сделкой?
— Говорят, чтобы получить хорошую прибыль, нужно решиться на риск, — сказал судья Ди успокаивающе.
— Ван Ифань — изрядный мерзавец, — проворчал Кан Во.
— Только дураки верят уличным сплетням, — надулся Кан Чун.
— Я категорически отказываюсь терпеть оскорбления от своего младшего брата! — раскипятился старик.
— Твой брат обязан сказать тебе правду! — резко возразил Кан Чун.
— Ну-ну, — раздался рядом с судьей низкий голос. — Довольно пререкаться. Что его превосходительство подумает обо всех нас?
Это был Лю Фэйпо. Он захватил с собой кувшин вина и торопливо наполнил кубки обоих братьев. Те покорно выпили друг задруга.