Богдаш рассмеялся.
— Ишь ты, горластый волк зубастый! Бей своих, чтоб чужие боялись!
И опять он обошел Данилу, извернулся да себя над ним и поставил, хотя был кругом неправ. Очень хотелось Даниле освоить эту повадку старшего товарища, да все никак не выходило.
На смех обернулись Тимофей с Семейкой.
Семейка внимательно поглядел на Желвака, еще больше прищурив прозрачно-серые глаза. Он видел, что Желвак опять непутем цепляется к Даниле, и взгляд был предупреждающий: уймись, дорогой товарищ, не балуйся, осади малость… не то…
Тимофей же, услышав громкие слова, сразу понял: опять молодцы сцепились.
— Пошли, — сказал он Семейке. — Детина не маленький, сам разберется. Ишь, усы скоро на палец крутить начнет, а все за ним, как мамка, бегай…
То, что Тимофей назвал Данилиными усами, было пока лишь намеком, дюжина слабых черноватых волосков справа да столько же слева. Самое забавное, что сам Данила о них пока и не знал. Он так редко видел свою рожу в зеркале, что начни расти борода — он бы про то узнал последним, когда уж закурчавится.
Услышав такую новость, Данила шлепнул себя двумя пальцами по верхней губе и стал быстро ощупывать место, где у мужиков усы растут. И точно — провел по-над кожей против шерсти и ощутил нежное покалыванье. Вот же они, окаянные! Вот же они, любезные!
— Ты их салом смазывай, — посоветовал Богдаш. — А то еще девки крапивой косы моют, чтоб были густы, так не попробовать ли?
Данила покосился на товарища — тот вроде бы говорил без издевки.
— Дались вам всем мои усы, — буркнул Данила, вспомнив, разумеется, Настасью. — И без сала вырастут. Так где мы с тобой остановились? Докуда доехали?
— До земляного вала, — преспокойно сказал Богдаш, — а там направо повернули и вдоль него — до Крымского брода. Теперь давай, вспоминай!..
Видя, что спор вышел мимолетный, Тимофей с Семейкой пошли к храму.
— Это было, уже как речку перешли.
— А церкви ты там поблизости не приметил?
— Может, и была… — Данила задумался.
Будучи занят беседой с Ульянкой, он краем глаза присматривал за конями, а более по сторонам не таращился.
— Должна была быть! Там храм Девяти Мучеников стоит!
— Коли и стоит, то не на виду. Мы коней мимо храма не прогоняли.
— Точно — не на виду…
Тимофей повернулся.
— Да чего языками болтать? Сели бы с утра на коней да и поехали тем же
путем, нашли нужное место.
Данила и Богдаш переглянулись. Может, Желваку хотелось затянуть этот нелепый разговор, чтобы вдоволь поиздеваться над Данилиным незнанием московских окраин, кто его ведает. Но сейчас это уже не получалось.
После молебна отправили в дорогу Семейку с Тимофеем. Они сопровождали телегу со сбруей, быстро двигаться не могли. Решили, что ночевать им — в Коломенском, а уж оттуда спозаранку — в Казань.
Данила с Богданом остались одни.
— Они-то быстрее нас обернутся, — сказал Богдаш. — Дороги просохли, купчишки оживились, пока распутица была — они все обозы собирали, а теперь-то обозы один за другим и потянутся! Так что и дорога безопаснее сделается.
— А мы с тобой тоже делом займемся или так и будем на конюшнях сидеть? —
полюбопытствовал Данила.