Они двигались по направлению против часовой стрелки. Пассажиров было много – дамы с раскрытыми зонтиками, господа в канотье, ребятишки в матросских костюмчиках. Многие стояли неподвижно, чтобы насладиться пейзажем, смельчаки то и дело перепрыгивали с одной ленты на другую.
– Ну что, дети, нравится? Хватайтесь за мою юбку, затеянное нами предприятие небезопасно, мы движемся по дощатому настилу, установленному на балках, так что нужно соблюдать осторожность.
– Бабушка, а как эта штука едет? – спросила Дафна.
– На колесиках, с помощью электричества. Мели, с вами все в порядке? Не расколотите бутылки в корзинке. Дети, взгляните, это павильон Соединенных Штатов, а это – Боснии и Герцеговины. Мели! Зачем вы затаили дыхание? Так и задохнуться недолго! Это Норвегия, за ней Испания! – менторским тоном объявляла Эфросинья.
– Бабушка, а что это за сосновая шишка с чешуйками?
– Швеция. Артур, вытащи из уха перо! Ты что, забыл свой клетчатый платок?
– Бабушка, а зачем здесь эти флаги?
– Они служат чем-то вроде магазинных вывесок.
Мели не знала, какому святому возносить молитвы. Пребывая на грани обморока, она время от времени выпускала из рук прут и хваталась за грудь.
– Кто боится промокнуть, никогда не поймает форель, – хлестко заметила Эфросинья, одаривая ее желчной улыбкой. – Вы что, боитесь подхватить насморк? Или опасаетесь, что на такой скорости ветер сорвет с вас одежду?
Будто в подтверждение ее слов, порыв ветра подхватил юбки молодой девушки, которая успела прижать их лишь в самый последний момент.
На авеню Бурдонне, где от самодвижущегося тротуара отходила ветка в сторону Марсова поля, открывался вид на жилые кварталы. Какая-то матрона на втором этаже показала им язык и с шумом захлопнула окно.
– А ведь эта особа права! Я никогда не потерпела бы подобного дефиле у себя под окнами! – заверила Эфросинья. – Мели, что вы там замешкались?
– А что случилось с этой дамой? – Дафна вытянула указательный пальчик в сторону согнувшейся пополам женщины, вокруг которой уже стала собираться толпа.
– Перенесите ее на ленту средней скорости, она вот-вот произведет на свет ребенка! – вопила какая-то мещанка.
Какой-то господин, вооружившись зонтиком, принялся разгонять любопытных. Через брешь, которую ему удалось пробить, Эфросинья увидела лежавшую на тротуаре женщину.
– Ребенка? – переспросила Дафна, округлив глаза.
– Должно быть, ее клюнул своим огромным клювом аист, ведь мы движемся с огромной скоростью.
Ленты самодвижущегося тротуара остановились. Эфросинья, силы которой утроились, схватила детей в охапку и двинулась вперед, сметая все на своем пути.
– Хочу аиста! – орала Дафна. – И перо, это перо аиста!
– Какие перья? Вон небо заволокло черными тучами, так что даже не мечтай!
– Мадам, мадам, подождите! – завопила Мели.
Она отцепилась от своего прута и побежала за Эфросиньей к воротам Рапп.
– Мадам Эфросинья, отдайте мне малыша!
Они потащили детей, возмущенных тем, что им не достался аист, во Дворец тканей, ниток и одежды. Перед витриной с корсетами Мели резко остановилась. Колени ее подгибались, она поставила Артура на землю.
– Меня тошнит, – прошептала она.
– Так вам и надо! – дала ей суровый отпор Эфросинья. – У вас сегодня завтрак пригорел! Вы что, мужа через лейку кормили? От чего он умер? От несварения желудка?
Мели залилась слезами.
– Я… я… не замужем, – призналась она, всхлипывая.
– Я думала, вы вдова!