— Он никогда ни с кем меня не знакомил. Увы и ах, вы осведомлены об этом лучше, чем я, мсье. Как подумаю, что мне замки менять предстоит…
Он оставил ей визитную карточку магазина, на случай, если она вдруг припомнит важные подробности. Она проводила его до двери, поджав губы, и не произнесла ни звука.
Вернувшись на улицу Сен-Пер, Жозеф рассказал Виктору, что ему удалось выведать у Клариссы Лостанж.
— Ничего особенного! Поскольку нам не удается установить связь между покойными, нужно дальше разрабатывать линию Луи Барнава, — заявил Жозеф.
— Ну одна ниточка все же есть. Робер Доманси, Шарль Таллар и Эзеб Турвиль посещали бега, в частности, ипподром в Лоншан.
— Да, хорошо. Вы пытаетесь меня сбить с панталыку, а я доверяю своему чутью. Я уверен, что Барнав играет важную роль во всей этой катавасии с трупами.
— Вы сейчас говорите об ощущениях, а мне нужны доказательства.
— Ну конечно, поговорив с теми, кто общался с ним раньше, я докажу вам, что прав. Возьму на себя эту опасную задачу.
— И кто же предоставит вам эти сведения?
— Да его бывшие коллеги, конечно!
— Его бывшие коллеги по какой профессии?
— Вы что, меня за любителя принимаете? Колетт Роман говорила вам давеча в кабаре «Небытие», что он был извозчиком, работал на улице Орденер, его вышвырнули за дверь. Я записывал в блокнот на коленке, пока вы там ворковали, как голубок.
— Один-ноль в вашу пользу! И как вы собираетесь это осуществить?
— Вы хотите, чтобы я испортил вам сюрприз?
Виктор улыбнулся, показывая, что его на мякине не проведешь.
— У вас крепкий череп, да?
— Когда мы пороемся в его прошлом, возможно, мы выйдем на след. Этот тип внушает мне страх.
— Страх? Вам, Жозеф?
— Ничего не могу с этим поделать. Даже не его самого я боюсь, а того, что он что-нибудь еще подобное совершит, он пышет злобой! А я дал ему нашу визитку… Черт!
— Это было умно, браво! Если вас это не обидит, можно я отправлюсь на улицу Орденер и проверю вашу теорию.
— Да вы надо мной смеетесь!.
— Каждый развлекается, как может, — ответил Виктор.
Среди сорока пяти контор Генеральной компании омнибусов та, что находилась на улице Орденер, состояла из нескольких зданий, в них находились лошади и конюхи, погонщики пристяжных и шорники, делающие сбрую, уборщики навоза и мойщики повозок. Здесь пахло машинным маслом и конским навозом. Как только омнибус отвозили на место, его осматривал каретник, передавал его мойщикам, и можно было заняться питанием и отдыхом лошадей. Все работы выполнялись в течение ночи. На заре транспорт и сбруя были вымыты и начищены, подушки взбиты, стекла протерты. Так что между шестью и семью утра кучер, готовый к работе, и кондуктор с путевым листом поднимались на борт своего экипажа, который, трясясь на ухабах, отправлялся в путь.
Рабочий день подходил к концу, начальник депо в сопровождении конюхов следил за тем, как распрягают лошадей. Кузнецы отмечали соломинками хвосты тех лошадей, которых надо подковать, ветеринар проверял, здоровы ли животные.
Виктор бродил посреди всего этого бурления жизни, и никто не обращал на него внимания. Он заметил старика, станционного смотрителя, который сосредоточенно жевал табак.
— Пардон, мсье, я ищу некоего Луи Барнава.
Старикан сплюнул коричневатую жижу и почесал в затылке.
— Нет, что-то не видал его. Сходите к начальнику службы, мсье Нервену, это павильон возле мастерской по ремонту сёдел, он в своих книгах пороется, глядишь, что и найдет.
Виктор долго стучал, но никто не ответил. Он зашел и увидел комнату, заваленную папками. Телефон на стене и печатная машинка вносили в это бумажное царство элемент прогресса. Помимо этих современных изобретений, на столе вытянулись в ряд перьевая ручка, чернильница, карандаш и точилка. Мсье Нервен, спиной к посетителю, занимался очень странным делом: через равные промежутки времени вытягивал руку и сжимал кулак на горле воображаемого противника.
Виктор кашлянул, начальник службы в растерянности подскочил.