— Вот как раз, мадемуазель Од, я пришел сюда, чтобы спросить ваше мнение, я просто с легавыми не очень-то люблю дело иметь…
— Но сейчас совсем другое дело! — воскликнула она, ударяя ложкой по столу. — Жизнь наших сограждан в опасности, нужно отловить этого полоумного. Напишите об этом в вашей статье, мсье. Если пресса взбудоражит общественное мнение, полиция хоть зашевелится, вместо того, чтоб груши околачивать. Так что, Илер, дуйте в комиссариат.
В девять часов продавцы газет носились по улицам, приставая к похожим и горланя:
— Покупайте «Паспарту»! Второе убийство в Часовом тупике! Резатель еще на свободе!
Реакция последовала незамедлительно. После сенсации в «Паспарту» новость напечатали во всех газетах. Директор лицея Карно, который покупал только газету «Галуа», с ужасом прочитал, что жертвой оказался не кто иной, как Шарль Таллар, один из его преподавателей, и поспешно связался с комиссаром XVII округа, который незамедлительно спихнул это мудреное дело своему коллеге в XVIII округе. Рено Клюзель смог набросать словесный портрет честного, порядочного учителя французского языка, которого любили ученики и уважали коллеги и который вел строгую монашескую жизнь, — потому таким странным и загадочным и выглядело убийство. Газета «Паспарту», которая никогда не могла пожаловаться на недостаток воображения, во втором выпуске опубликовала призыв к свидетелям, обещав в награду годовую подписку, и сопроводила его рассказами посыльного из бакалеи вдовы Фулон и жилицы дома в Часовом тупике. Оба указывали на уличного художника по имени Фермен Кабриер.
Кэндзи словно прирос к своему письменному столу и пустил корни. Виктор и Жозеф должны были дождаться полудня, чтобы обменяться впечатлениями по интересующему их вопросу. Они вели банальные разговоры о погоде, о семьях, о литературных новинках, а сами сгорали от нетерпения.
В целях предосторожности Виктор перенес место встречи: «Потерянное время» было слишком близко к книжному «Эльзевир». Его выбор пал на задрипанное бистро на улице Бонапарта «Взад-вперед», где крутился молодняк из Школы изящных искусств. Там не было никаких шансов встретить в обеденное время кого-либо из завсегдатаев магазина.
Как только Жозеф зашел в кафе, он сразу понял, что это идеальное место для тайных сборищ и приватных бесед. В этом дешевом ресторане, шумном, дымном и мрачном, они с Виктором не увидят ни одного знакомого лица. Он сел в центре зала, заказал бифштекс с картошкой и развернул «Паспарту». И тут так поразился, что аж дыхание у него перехватило, и онемевший, с выпученными глазами он вцепился в газету дрожащими пальцами, перечитывая статью с начала. Он даже не заметил, как напротив расположился Виктор.
— Жозеф, ваш картофель. Что это у вас с лицом?
Тот молча протянул ему газету. Виктор впился глазами в строчки:
— Целых двое! — пробормотал Жозеф. — Вдову Фулон я знаю, заходил к ней в магазин. А с Ферменом Кабриером я разговаривал, и он, похоже, не так прост, как кажется. Эти преступления связаны между собой, все сходится: поддельная миниатюра, крокодил…
— Знаю, знаю, Жозеф. А давай порассуждаем. С какой стати учитель французского из приличного лицея, к тому же холостяк примерного поведения, будет болтаться в XVIII округе в столь неподобающе поздний час?
— Девушек искал.
— Правдоподобно, но бездоказательно. Мне кажется, тут кое-кто замешан.
— Кое-кто? Кого вы имеете в виду? Шарлину Понти?
— А почему нет? Она как-то странно себя ведет, слишком настойчиво ко мне пристает. Надо еще прощупать ее воздыхателя, которому она кружит голову, тоже актер, я записал, как его зовут… Арно Шерак. Она рассказала мне, что Робера Доманси шантажировали.
— Шантажировали? Почему?
— Думаю, точно не за махинации с кассой театра, поскольку и персонал, и актеры все знали об этом.
— Это усложняет дело.
Жозеф отодвинул свою тарелку.
— Я не голоден. Послушайте, нельзя позволить, чтобы нас обставил этот газетчик, Рено Клюзель. Сопляк, молоко на губах не обсохло. Сегодня днем мне необходимо что-то выяснить, ведь завтра мы поедем на аукцион. Придумайте что-нибудь для Кэндзи, я хочу опередить полицейских и этого Рено Клюзеля, инстинкт подсказывает мне, что Фермен Кабриер явно замешан в этой истории.
«Ух ты, зараза, как же мне раздобыть адрес этой пожилой дамы, которой я тут накануне накупил провизии? А, знаю!»
Жозеф прыгнул в омнибус на остановке «Белая площадь». Не удостоив взглядом огромную нарядную карусель, он доехал до бульвара Клиши и влетел в бакалею вдовы Фулон.
Хозяйка орудовала специальными щипцами, пытаясь извлечь селедку из рассола. Увидев Жозефа, она упустила рыбину, вытерла руки о передник и обольстительно улыбнулась.
— Мсье вернулся? Что желает мсье?
— Вы мне тут хвалились вашим фуа-гра и вашим копченым лососем, так вот, у одного из моих друзей в конце месяца свадьба, он придет за покупками, но хочет заказать доставку, это возможно?
— Конечно, мсье, конечно.
Она открыла конторскую книгу, обмакнула перо в чернильницу.
— Давайте я запишу, а как его зовут?
— Клюзель, Рено Клюзель, улица Бательер, дом 40.